Это другое

— Тогда — семьсот завтра не принесу! — вскинулся упомянутый «страстный», не забывая со всем жаром исследовать девичьи прелести под не достаточно дорогой для данного учебного заведения юбкой.

— Идет! — отмахнулся «подвижный», который, будучи распаленным ситуацией, похоже позабыл, что он вроде как и «предприимчивый» ещё.

— Да что ты возишься? Разожми ей уже зубы и всунь эту гребаную пилюлю в рот! — взялся за дело заверенный в отсутствии последствий, а потому воодушевленный теперь «бывалый». — Если, конечно, хочешь что-то другое ей туда же совать, и чтоб она при этом зубами не сильно клацала.

— Готово! — довольно констатировал «рослый».

— Вот и ладненько. Ща, пять сек, и подействует, — едва не потирал руки «бывалый», прекрасно знавший: на что способны те самые «серенькие».

— Ого, зацени её трули! — наконец добрался до самого сладкого «страстный».

— Хренасе! Да у той, блин, эскортницы Мадлен, или как там ту шмару звали, ну, которую мы в лесу скинули в том месяце, так и то стринги поскромнее были! — недоумевал видавший виды «бывалый».

— Не, она вообще в школу, или куда в таком вот пришла? Чёт малолетки пошли: совсем какие-то, э-эм...

— Ага, развязные, — подсказал слово «страстный», вовсю оправдывая своё поименование, ибо с соответствующими эмоциями стягивал с жертвы так взволновавшее его нижнее белье не совсем в духе среднестатистических школьниц, так сазать.

— Я вам не сильно тут мешаю? — наконец раздалось откуда-то со стороны, где случайный свидетель столь неприглядной ситуации уже некоторое время созерцал происходящее паскудство.

— О! Как там тебя, Силин, хочешь разговеться? — предложил «бывалый», приподняв юбку своей уже не бьющейся жертвы.

— Да не, ему Сомова теперь даёт, — уточнил диспозицию, как видно, осведомлённый «подвижный».

— Да чёс! Что б така тёлочка и такому обмылку...

Договорить недоверчивый «бывалый» не сумел, ибо больно. Без зубов-то. Да и когда у тебя разом сломаны обе руки — уже как-то не до того. И это, к слову, не самое серьезное, о чем стоило бы переживать оказавшемуся не всегда, как видно, выдержанным молодому человеку.

Следующим же, кто подобно ему утратил возможность к деторождению, со всеми связанными с этим важным процессом удовольствиями, стал «рослый». А избран именно он был, поскольку являлся наиболее внушительным, если это вообще уместно к школоте, противником для не ставшего затягивать с отморозками Силина. К слову, едва ли не в воздухе размазавшегося, прежде чем начать прям безжалостно и скоренько действовать.