Это другое

— Тебе в любом идет, но я бы хотел видеть тебя именно в красном, — не останавливаясь, когда после уроков направлялся за спортзал с «хвостом» в виде упорно не отстающей рыжей, несколько суховато ответил ей Силин, в части Кима восхищенный здешней женской модой и её смелостью. Но вынырнув из задумчивости, в которой пребывал сейчас, больше на автомате отвечая увязавшейся за ним однокласснице, всё же решил подкрепить ее уверенность в себе, ведь для женщин это порой важнее всего, а потребность в оной может толкать их на весьма опрометчивые поступки, и, например, глупая импульсивная измена без чувств в их числе — даже не самое-самое.

— Не волнуйся, Элечка, ты в нём просто неотразима! Он превосходно подчеркивает и оттеняет твои дивную кожу, твои длинные ноги с красиво очерченными коленками и изящными лодыжками, а также крутые бедра с подтянутыми, но достаточно тяжелыми ягодицами, да ещё и на фоне столь тонкой, причем не только лишь в профиль, талией, украшением которой, бесспорно, является красиво сформированный пупок на не скучно плоском, а призывно выпуклом животике из под пусть и не самой внушительной, однако однозначно идеальной формы груди с её нежно-розовыми. ..

— Хватит! Перестань, ты жутко смущаешь меня, — прервала бесстыдные словоизлияния, каких столь открыто и так прямо ещё не приходилось слышать от не самых, прямо скажем, красноречивых её сверстников, при чём схватившись за краснеющие и теперь горящие жаром щеки, до предела смущенная и вправду красавица, чья женственность, несмотря на всё ещё юность, уже сейчас рвалась наружу с неудержимым напором.

— Что ты, милая, я лишь говорю правду, и мне нечего стыдиться. Я просто не в силах сдержать своё восхищение тобой, а мои чувства просятся, нет, рвутся наружу! Знай, я никому тебя не отдам, ненаглядная моя! — остановившись, за плечи развернул к себе лицом всё ещё держащуюся за алеющие щеки собеседницу и, посмотрев ей в глаза, прочувствованно заявил «порывистый юноша», чем заставил её ещё сильнее смутиться, но в то же время и страстно возжелать, наплевав на все приличия и огласку, поволочь своего такого чувственного возлюбленного куда-нибудь, где можно уединиться.