Это другое

Вот только он, прекратив вдруг пожирать пылающим страстью взглядом объект своего обожания и преклонения, вдруг поглядел куда-то за спину до того момента таявшей под его «прицелом» рыжей и, без перехода снова став равнодушно-холодным, хотя, скорее, расслабленно-деловым, ну или уверенно-спокойным, если угодно, короче, остановился взором на ком-то, кто находился позади собеседницы, чтобы продолжить с не менее влюбленной интонацией, но уже по отношению к другой. — Я пришел, Кристиночка! Очень рад нашей встрече и с нетерпением ждал её, отсчитывая мгновения до сего момента, когда сердце мое, ранее согреваемое твоей запиской, кою трепетно ношу рядом с ним, теперь вдруг пустилось вскачь(пульс 70, к слову), неудержимо стремясь к тебе, звезда моя! Элечка(снова взгляд на рыжую), золотце, я на минутку.

А в следующий миг эта бессердечная сволочь, чье возмутительное поведение большинство Землян восприняло бы за откровенно скотское, взял и просто оставил несчастную влюбленную девушку, чтобы направиться к, мягко говоря, охреневавшей Роговой, потому как невольно ставшей свидетельницей тех его проникновенных речей к Сомовой, и которые, особенно после не менее будоражащих слов, но уже по отношению к ней само́й, вызывали теперь стойкое ощущение нереальности происходящего, да ещё и усиливаемое диссонирующим поведением кобеля-Силина, что самое дикое, аж настолько бесстыдного, что ни капельки ведь не смущенного присутствием их обеих тут.

— Я постою... там, — промямлила в никуда Эля, внутри которой словно что-то надломилось, и она с не самым осознанным выражением лица побрела куда-то.

.. туда, пока не уперлась в ближайший куст, где и остановилась дожидаться, пока её парень, эм, заводит ещё одну девушку.

— Ты... ты... ну ты и скотина, Силин, — выдала наконец Рогова, испепеляя того своими сверкающими черными глазами, при этом она тяжело и как-то гневно, что ли, дышала, отчего её скромная грудь то и дело живописно вздымалась.

— Ну что ты, что ты, милая, — ласково, едва ли не прошептал ей в лицо подлец, бесцеремонно схватив за руку и властно притянув решительно сжимавшую кулачки девушку к себе, где по-хозяйски обхватил ее за талию, или даже чуть ниже, ну и бескомпромиссно прижал к своему животу, давая понят заодно, как рад её видеть.

После чего он ловко убрал отливающую смолью косую челку не самого короткого каре с глаз красавицы, из-за неожиданности и вопиющей наглости поступка собеседника даже и не пикнувшей от такого его поведения.