Южный шторм

Когда он надирался и буйствовал до такой степени, подручные избегали заглядывать в его кабинет. Разве что вызывал, и за неповиновение могли привести в кандалах. Далматис проявил недюжинную смелость, заявившись по собственной воле.

- Позволю предположить, ваша светлость, это уже не столь важно, как факт их нахождения у врага. Вторично выкрасть, как в Арадейсе, вряд ли получится – они начеку.

- Тогда… Тогда ликвид-дируй обоих… обеих.

- Да, ваша светлость.

- Только так… тихо. Чтоб островные не знали. Пропали чужаки и пропали себе.

Трупы скинь в океан. А я… Я прослежу, чтоб их мерзавец-папаша ни хрена не узнал, чёртов потрох…

- Будет исполнено, ваша светлость. Только вряд ли это получится быстро, их охраняют. Нужно время и, конечно, золото.

Терон вытащил объёмное тело из-за стола и прошаркал к окну, к обманчиво-безмятежной панораме залива.

- Золота всегда меньше, чем его надо… Но если и впрямь надо – бери. Бери! – внезапно на пьяного напала перемена настроения, да так стремительно, что пират не успел отбить выпад из глубины собственной души.

Его поразило навылет, из глаза скатилась мутная слеза. Терон излился путаной тирадой, часто повторяя слова. – Орвис, друг мой! Незаменимый помощник во всех важных делах… Весь план под угрозой, всё пропадёт, если ты… Если не ты, кто ещё всё сможет… Ты один… Ты точно сможешь!

- Я оправдаю доверие вашей светлости. Позвольте идти?

- Ступай, друг! Создатель тебе в помощь.

Далматис коротко поклонился и вышел. Светлость вернулась к столу. Между бумаг, револьверов, бутылок, стаканов и прочих совершенно необходимых предметов валялся фотографический портрет беглой парочки, чуть подмокший в красном полусухом.

Захотелось схватить нож и проткнуть их головы. Но нельзя. Коль нет возможности демонстрировать Алексу деток, так хоть фотографию показать. И нужно срочно, безотлагательно изолировать Синюю гряду от проникновения туда опасных новостей.

Днём позже верховный лорд оправился от тягостного состояния и в бодром виде прибыл удостовериться в успехах князя. Они имелись налицо, если, конечно, не требовать от пиратского сброда невозможного – их нельзя превратить в регулярную армию.

Тей Алексайон отобрал четыре сотни наиболее сносных бойцов, разбив их на два батальона. Все одеты по-военному одинаково, в серые мундиры. Терон обратил внимание, что один батальон носит серые повязки на голове, напоминающие лётный платок благородных, другой повязал белые.

Толпа флибустьеров выстроилась в две линии, отдалённо напоминающие шеренги.