Продавец костей

Рассыпавшиеся за складами и доками низенькие домики, часто сбитые из некрашеных старых корабельных досок, жались друг к другу, вырастали один из другого. Крыши их соединялись, образуя в узких проулках вечную сырую темноту. И Дориан не мог отделаться от мысли, что из темноты этой за ними кто-то наблюдает. Он попытался почувствовать чужую силу, но ничего не вышло.

Люди просыпались, раскрывали ставни, впуская в дома слабый свет холодного зимнего солнца. Изредка сияющие щелями двери открывались, выпуская на улицу уставших мужчин, помятых женщин или же озлобленных, глядящих волками ребятишек.

Пацаны сбивались в стайки, косясь на шагающих в сторону дворца Каппы инквизиторов. Они занимались своими делами, разбрасывая снег, рисуя что-то на земле, собирая маленькие камушки для какой-то игры. Но Дориан не верил в это. Он знал, как опасны даже мелкие камни в умелых руках и если рожденных здесь мальчик сумел дожить до десяти, он умел за себя постоять. Рука все плотнее сжимала рукоять меча, ноги сами набирали скорость, но шедший впереди Мориан совершенно не торопился. Он шел медленно, опустив взгляд в землю, и шевелил пальцами, словно считал что-то.

- Не суетись, - услышал Дориан тихий шепот напарника. – Каппа не позволит пролить нашу кровь здесь и сейчас. Быть может в другое время и в другом месте, но не сейчас и не здесь. Веди себя спокойно, и постарайся не дать пацанам повод посчитать, что ты легкая цель.

Словно в подтверждение слов наставника один из мальчишек подобрал камешек побольше, подкинул его, взвешивая на руке, и прищурился, выбирая запустить его в спину или в голову инквизитора.

Дориан хмыкнул, вряд ли малец отважится это сделать, это просто бравада, попытка показать свою силу и смелость. Однако и сбрасывать его со счетов нельзя, тем более что за спиной слышались приглушенные недовольные голоса мужчин.

Дориан на мгновение отвлекся и налетел на резко остановившегося наставника. Перед Морианом стоял человек в коричневой непромокаемой короткой куртке моряка, плотных утепленных штанах того же цвета.

Волосы коротко стрижены, лицо скрыто под густой бородой, доходящей почти до самых глаз. Над правой бровью залег глубокий старый шрам, а сами глаза смотрели на инквизиторов с усмешкой. И усмешка эта не предвещала ничего хорошего. Сжимаемая же в ладони увесистая дубина лишь добавляла неприятных ощущений.

- Господа инквизиторы, - проскрипел незнакомец, слегка склонив голову в некоем подобии приветствия.