Повелитель Миров: Миромина

Но неужели этот мир действительно такой? Или это просто мои первые впечатления о нем? Я просто не могу представить, как можно видеть в любом встречном врага жаждущего тебя унизить, растоптать и уничтожить.

- Мы, далариане, по-иному были воспитаны. Вот и все.

- Неправда, - возразила моя леди и отстранилась от меня, - Помнишь наставления Осло. Он тоже учил не доверять противнику в бою, даже если это твой брат. Но то бой, а это жизнь. Смертная жизнь. Мы дети Света. Да мы живем в разных мирах, но закон везде один.

- Почему это взволновало вас?

Она отошла от меня и сев на кровати, прижала колени к груди. Я повернулся и посмотрел на Ники. Она всем видом походила на несчастного ребенка, которого жестоко обидели, но который не позволяет себе жаловаться.

- Ты знаешь, что в моей семье, - заговорила моя леди, качаясь в такт своих слов, - У женщин есть особый дар. Мы можем чувствовать эмоции и мысли других. Это не телепатия. Мы не слышим слова, но мы их чувствуем. Боль и зло кажется горьким и противным.

Радость и любовь может показаться сладкой и нежной. Так вот с момента моего прихода в Миромину мне горько, так как не когда в жизни не было.

- Может, бросим это посольство и найдем Кира? — предложил я, - А потом вернемся в Аларию.

- Нет, - резко ответила Ники и вскочила с кровати. – Мы должны идти именно этим путем. Она так хочет.

- Простите меня моя леди, кто…, - я не успел спросить, в дверь комнаты постучали.

Это был Кристиан. Он сообщил, что Момед очнулся и просит поговорить с лидером.

Я направился за Авати в соседнюю комнату, но, выходя, обернулся. Ники сидела на корточках и гладила макушку Зверя, который все это время лежал у кровати. По щекам моей леди катились слезы. Она плакала. Тихо. Молча. Это был первый раз в моей жизни, когда я видел ее слезы.

«- Что происходит? — подумал я, - Что она скрывает от меня. Зачем эти недоговоренные слова. Я ведь вижу, что ей здесь плохо. Сколько себя помню, моя леди почти никогда не покидала Аларию надолго.

Это и понятно. Она наследная принцесса трона Аларии. Внучка последнего жившего среди нас истинного потомка первого, несущего в себе силу Далария. И это желание называть меня братом. Не понимаю. И это приводит меня в ярость.»

С хмурым лицом я вошел в соседнюю комнату. Авати прошел к окну и, усевшись на подоконник, внимательно посмотрел на сидящего у двери, на стуле, Бреана. Тот в свою очередь, скрестив руки на груди, не сводил взгляда с Момеда.