Осколки души. Том 3

Усмехнувшись, я поцеловал счастливую монетку, а затем всадил кинжал Локи в висок ирландскому террористу, отнявшему десятки жизней мирных граждан. Теперь монета Лепрекона послужит хорошим делам.

— О спящий, мы приносим тебе эту жертву, укрытую от всех богов! — донеслись до меня отчетливые женские слова, и распахнув глаза я увидел, как четверо сектантов, одетых в серые балахоны с глубокими капюшонами, закрывающими лица стоят предо мной на вершинах горящей на полу пентаграммы. Оглянувшись, я увидел еще троих, а двое удерживали меня за плечи.

Все они глубоко склонили головы, обращаясь куда-то к полу, или скорее к разгорающейся кроваво-красным огнем пентаграмме.

Похоже меня собирались принести в жертву, да только ошиблись. И человеком, и местом, и обстоятельствами. Я мастер скрытого ордена тамплиеров, охотник за сокровищами, обладатель кинжала Локи и счастливой монеты Лепрекона, и я скорее принесу в жертву их!

Резко завалившись на пол, я дернул одного из сектантов на себя, и от неожиданности он выпустил мою правую руку.

Всего на миг, но этого хватило чтобы в руке появился длинный кинжал. Второй сектант попытался ударить меня ногой, но лишь топнул по пустому месту, а в следующую секунду я уже всадил лезвие ему в глаз и сменив хват перерезал горло первому.

— Не сходить с вершин! — крикнула сектантка с ритуальным изогнутым клинком, и шагнула ко мне, в то время как остальные начали доставать оружие. Не знаю, что тут происходит, но оставаться в круге вооруженных людей, когда каждый норовит пырнуть тебя ножом — плохая примета.

Тем более что им сходить с вершин нельзя, а вот меня никто не ограничивает.

Увернувшись от очевидного удара главной жрицы, я просто перехватил ее за балахон и толкнул на другого сектанта. Тот, пытаясь удержаться на ногах и одновременно выполнить приказ не сходить с вершины — поймал женщину, но сделал полшага назад. Фигура тут же распалась, и из центра пентаграммы во все стороны начали бить кровавые молнии.

Я успел выскочить из круга прямо перед тем, как в темной вспышке погибла жрица.

Даже костей не осталось — лишь опустевший балахон лег на землю. До сектантов, кажется, дошло что дело плохо, они бросились к единственному выходу, оказавшемуся рядом со мной. Повезло, спасибо монетке, я успел первым. Прыгнул к каменной двери, и дернул висящий сбоку рычаг, после чего вход с грохотом закрылся. И судя по крикам кого-то зажевало в процессе.

Отдышавшись, я понял, что стою в узком коридоре, находящемся в застенках старого замка.