БЕСсильный чемпион. Том 5

Молнии стелются по земле и воздуху. Горят высокие шатры, как погребальные костры. Моими усилиями военный лагерь превращается в братскую могилу.

Наклоняю вперед корпус и пробегаюсь между охваченными огнем палатками, рассекая поваленных моджахедов. Визгов сразу убавляется. Пошла жатва!

Не знаю, хватит ли меня на целую армию. Но, надеюсь, генералы прекратят маяться дурью в мечети и поднимут войска. Я, как бы, рассчитывал только подготовить прорыв, а дальше уж всем вместе навалиться. Боеприпасы зениток наемники уже израсходовали, сквозь залп минометов – если его запулят - уж пробьются.

Среди визга горящих мужчин раздается звук, что режет меня по сердцу. Надсадный женский крик, а затем голодное рычание. Совсем рядом. Не отреагировать не могу. Ломлюсь прямо сквозь палатки, разрубая и стаптывая пылающие тряпочные стенки.

Все больше и больше басмачей вылетает наружу и носятся туда-сюда, не понимая, где враг и как он выглядит. Наверху еще не утихли отблески взрывов, и исламские наемники задирают головы, готовые в любой момент юркнуть в укрытие от армады истребителей.

Выскакиваю на одну из огромных площадей, которые басмачи, наверняка, используют для строевой подготовки. Повсюду Гончие. Целую стаю выпустили из стойбища, но вместо того, чтобы вынюхивать врага, «псы» кидаются на басмачей. Вспыхивают драки. Наемники стреляют в демонов, демоны вгрызаются в наемников.

Мда. Вот дебилы. Видимо, впопыхах забыли предварительно натаскать Гончих на запах. У них же мозгов нема. Теперь боевики расплачиваются.

Мимо шлема свистят шальные пули. Не обращаю внимания. Прислушиваюсь.

Крики исходят из шатра. Забегаю и с размаху вбиваю ступню в раззявленную пасть Гончей. С хрустом трескается череп. Демон издыхает. Я мигом забываю про тварь. Потому что передо мной на коленях сама красота.

Пипец красивая девушка просто. Темненькая. Выразительные черные глаза и брови. Почти голая, лишь в лифчике и трусиках. И чего-то вся заплаканная, даже в ложбинке, между полновесными грудями, осталась соляная дорожка.

- Тут небезопасно, - хватаю ее за хрупкие плечи и поднимаю.

Она, вылупив глаза, смотрит на латные перчатки на ее коже:

- Вы шах? – говорит на пушту и сама себе утвердительно кивает. – Вы сам блистательный Мухам-падишах, Серебряное Солнце пустыни!

- Какое солнце? – может не так понял? Язык все-таки для меня тяжелый.

Тут же она падает обратно на колени и целует мне руку.

- Мой господин, - приговаривает она, ласкаясь об ладонь.