Разбитый мир II. Сердце Триединства

– Объясни, что будут делать с Линтом? Какая операция? – поинтересовался Дармер.

– А, ну да, вы ж не знаете. Слыхали, наверное, что не смогли из его легких ту гадость убрать? Въедливая зараза оказалась. В этом случае выход лишь один – полностью удалить пораженные ткани и вырастить на их месте новые.

– Линту же все легкие разъело... – нахмурилась Адель.

– Ну да, – подтвердил Трим, – вот легкие ему и вырежут. Ничего другого не остается.

Адель приоткрыла рот. На ее лице сменялись шок и отвращение.

Большинство болезней и травм лечатся магическими способами, будь то целительство или вливание алхимического элемента Жизнь.

С настоящей операцией магам нечасто приходится иметь дело.

– То есть ему... разрежут грудь, – выдавила Адель, – и вытащат....

Она не договорила – Дармер ткнул ее в бок пальцем, а затем кивнул на Крин.

Солнечный свет не проникал сквозь плотно закрытые двери, и в коридорчике было темно. Освещали его пара тусклых магических ламп под потолком. Но даже в полумраке было видно, насколько бледна Крин.

Девушка сложила руки на груди, вцепившись в предплечья. Отстраненный взгляд устремлен в пол. Крин будто не замечала ничего вокруг. Но Дармер видел, как сжимались пальцы на черной ткани, когда произносили имя Линта.

– А... зачем им нужен дед Ксилоты? – перевела тему Адель после заминки. – Разве алхимики Варнорта не могут справиться сами?

– Ну... – протянул Трим. Он тоже заметил, в каком состоянии Крин. «Друид» чуть отошел в сторону, жестом велев Дармеру и Адель сделать так же.

Продолжил он шепотом: – Такие операции проводят редко, и опыта даже у лучших лекарей мало. Они, конечно, все сделают, как надо, – заверил Трим, – но операция может затянуться. И они не уверены... что смогут поддерживать жизнь Линта все это время. Вот потому господина Триквера и позвали. Говорят, он лучший алхимик среди магов. А, возможно, и во всем мире. Во всяком случае, с преобразователем управляется виртуозно. Он будет поддерживать жизнеобеспечение Линта, когда у него... ну, когда он останется без легких.

Адель передернуло, и Дармер ее понимал. Он тоже чувствовал себя неуютно. Будто под кожу забралось что-то холодное и мерзкое.

– А… почему ты не идешь смотреть? Зрелище, должно быть, редкое.

– Да ну его, – Трим махнул рукой. – Я лучше посплю. Сейчас найду свободную палату… Крин! Можешь тоже там пересидеть. Чего стоять столько времени. Ты как?

Крин кивнула и, развернувшись, медленно пошла к двери.

– А вы? – спросил Трим у ребят.