Ловчий 2.

Ты… Фирон!

Глава 4

На неестественно сером лице короля змеилась адская улыбка:

— От тебя ничего не скроешь, Ловчий… Как ты догадался? Я знал, что ты особенный…

— Как такое может быть?! — меня затрясло от гнева. — Я же лично отрубил тебе голову! Я тебя убил, тварь!!!

— Ты убил тело, и мне пришлось занять новое. Король Дионис оказался подходящей кандидатурой. Теперь, чтобы стать правителем, мне не нужны мервины и метаморфы, я и есть правитель! Я уничтожил никчемных монархов, осталось всего лишь забрать их королевства…

— Что ты сделал с королем Дионисом?

— Его больше нет… Теперь это мое тело…

— Ты убил его?

— Что есть смерть? Его душа мертва, а тело нет.

Если это смерть, то да — он мертв…

— Сука! — я стиснул рукоять кинжала так, что захрустели пальцы, как же хочется метнуть клинок в колдуна.

Но рука не поднимается, передо мной стоит король Дионис. Я не свыкся с мыслю, что это больше не он. Фирон погубил всех правителей, неужели это конец?! Все, за что я боролся, рассыпалось в один миг!..

— Выбери правильную сторону, — щурился на меня колдун.

— Ты пройдешь со мной этот путь, а если нет, то умрешь…

Скажу ему то, что хочет слышать, а потом усыплю его бдительность и прирежу…

— Я согласен служить тебе, — выдавил я. — Ты прав… Только один правитель обеспечит мир. Тогда не будет распрей и предательств…

Колдун расхохотался:

— Ты врешь, Ловчий! Меня нельзя обмануть, я смотрю в твою душу и вижу твои чувства и помыслы. Ты хочешь вновь убить меня. Что ж… Ты сделал свой выбор.

Мечи гвардейцев надавили мне в спину сильнее, я почувствовал как по моей коже потекли теплые струйки.

Я обвел взглядом мертвый зал и спросил:

— Теперь ты убьешь меня?

— Пока нет. Так легко ты от мня не отделаешься… Хочешь того или нет, но ты принесешь мне пользу даже против своей воли.

Я слышал, как кто-то подошел ко мне сзади вплотную и огрел чем-то твердым по голове. В моих глазах потемнело и я сполз на пол, это последнее что я помнил…

***

Я открыл глаза, и потрогал голову, вроде целая, но гудит, как старый дырявый чайник.

Где-то наверху через узкое оконце, перечеркнутое толстенными прутьями, пробивался сумеречный свет. Я лежу на ворохе затхлой соломы в сыром подвале. А нет, не в подвале: на руках моих цепи, стены и пол из неотесанного камня. Я в темнице: камера такая просторная, что я с трудом различаю в полумраке противоположную стену. Лишь вместо боковой стены сплошная решетка из прутьев толщиной почти с руку. Для чего такая толстенная решетка.