Мир в огне

И от этого похвала выходила вдвойне приятной.

– Самое трудное – агент обязан не просто выучить роль, он должен быть хорошо знаком со светской жизнью столицы. Но просить кого-то другого из столичного общества рискованно. Людей, обладающих нужными знаниями и при этом способных пройти по лезвию ножа, в Турнейге не так уж и много, и все наперечёт. Твой же отъезд в свете недавних событий никого не удивит.

– Отче, – усмехнулся парень, – а вот грубая лесть человека не украшает, вы мне не раз говорили. Да и брать «на слабо» у меня уже возраст не тот.

– Это не лесть, – вздохнул священник. – Риск для «наживки» огромен, и будь только моя воля, я бы отправил кого-то из наших послушников. Но тропы судьбы легли так, что других способов захватить нечестивца я не вижу. Поэтому и пришёл просить тебя.

– Тогда чего же вы спрашиваете? – Харелт встал и махнул рукой в сторону двери. – Вы сами говорили – долг будет звать меня всю жизнь. А семья Хаттан всегда стояла на страже интересов Империи. Предлагаю времени не терять. Но сперва… – парень прополоскал вином рот и полил на руки.

Ставки на меня делать удумали, – буркнул он себе под нос. – До хрипоты спорить будете, пил – или не пил.

***

Пусть и без подробностей, в просьбу отца Энгюса о том, что Харелту нужно изобразить наживку для сектантов, кроме лорда Малколма, пришлось посвящать ещё троих человек. Дана Хекки – перебрав вассалов рода, лорд Малколм пришёл к выводу, что именно этот парень и станет идеальным прикрытием, ведь его отец часто бывает в столице и близок к лорду.

Соответственно, пришлось посвящать также Хекки-старшего, чтобы дозволил своему сыну участвовать – ведь напрямую роду сюзерена служит по закону только глава семьи. Третьим стал Оуэн. Старый телохранитель и один из самых доверенных людей семьи сможет устроить так, чтобы ни у кого точно не возникло вопросов, с чего это Харелт сначала сидел и тосковал дома, а потом внезапно сорвался и уехал.

Оуэн не подвёл. Даже Харелт, который прекрасно всё знал – почти поверил, что масса мелких неприятностей, обрушившихся на него в последующие два дня, были случайными.

Или как шептались в доме, стали карой Единого за гордыню и глупость. Вдобавок по совету отца Энгюса, его воспитанник перестал каждое утро выполнять упражнения и читать молитвы, которым его научил священник для удержания душевного равновесия. В итоге настроение у Харелта стало, как и положено для молодого мага Огня – порывистое и переменчивое словно весенняя погода, с перепадами от радости к ярости.