Забытые: Тени на снегу

– Внучат к нам доча ещё по осени отправила – рожать ей, не до малых. Да и нам в радость. Но как тень по деревне поползла – так мы и назад. У приятеля моего по соседству переночевали, передохнули, до Холмистого добрели, сани наняли – и в путь. А куды ещё?

И сказать бы, что нет уже тени... Ладно, потом скажу.

– Я вас провожу, – карта весь разговор настойчиво тянула меня в нужном направлении. – До Заречного – пара вёрст. Не гоните, я вперёд пойду, дорогу немного расчищу.

Старик покладисто кивнул и неуклюже вскарабкался на облучок.

Дети, пока мы беседовали, уснули. Их бабушка тоже клевала носом, но бдительно. Я мысленно попросила пса не нервничать, отошла от саней, присела и пустила по снегу несколько искр. Пёс на мои чары странным образом не среагировал. Устал поди – они же не железные, хотя иногда кажутся.

– Чали, мож, в сани а? – окликнул старик. – Куды ж ты ножками-то, а? Две ж версты да по сугробам!

– Нет, чалир, не переживай, – улыбнулась через плечо, хотя вряд ли он видел меня в начинающейся ночной метели.

– Я же знающая.

Это слово объясняло мало, но в то же время говорило о многом. Старик крякнул и взялся за поводья, я быстро устремилась по солнечному пути, а пёс потрусил следом. Он и видел меня, и чуял – не потеряется и не отстанет.

Я торопилась, как могла, но метель не обогнать. Она налетала то со спины, то сбоку, толкалась и путалась в ногах, колола снегом и выла на ухо, сдёргивая капюшон. Но мне-то ладно. А вот люди, а вот дети... Слепящая круговерть крупных хлопьев – вот и всё, что я видела.

.. но хотя бы не мёрзла. Людей хлёсткий ветер наверняка пробирал до костей.

Мысли о холоде сами собой привели к воспоминаниям Тихны, и я поняла, почему Зим был так неравнодушен к горячительному. Вероятно, оно всё же согревало... хоть немного. Постоянно ощущать себя сосулькой – приятного мало. Как и сгорающим заживо.

Ибо не для людей эта сила.

Что бы ни говорила Горда, а кровь с людьми у нас разная. Да, красная, но наша – исстари насыщенная чарами, а у знающих она только пытается ими наполниться.

Мама рассказывала, что первым людям старой крови тоже было очень плохо и больно, но они терпели и привыкали. А потом каждое следующее поколение рождалось устойчивее, крепче, и однажды боль сошла на нет, и нужда привыкать и терпеть отпала. Мы горели – и нам это нравилось. А люди мучились.

Когда-то, когда старая кровь основала первую общину знающих, людям объяснили, почему сила их выстужает, бьёт ветрами, сжигает или сыро ломит кости.