Забытые: Тени на снегу

Забылись – да не забылись.

– И мертвяки там с тех пор воют, – добавила хозяйка негромко и поставила перед нами поднос с горячим питьём. – Страшно воют безлунными ночами. А мы никогда не зажигаем больших огней, как стемнеет, и двери после заката и до рассвета не открываем. Никому.

– В нашу общину обращались? – я обернулась к хозяйке. – Знающих звали?

– Нет, привыкли к ним, – хозяйка споро расставила кружки. – Родились рядом, живём всю жизнь бок о бок... Это же... голоса. И всё.

– И зря проболтались, когда ваши сюда пришли, – заметил неожиданно толстяк и глянул искоса.

– Прежде они зла не творили. Мертвяки-то. Выли себе, но людей не трогали, даже ночью. И на охоту мы уходили до рассвету, и на рыбалку... А теперь... – и замолчал хмуро.

– Продолжай, чалир, – я напряглась. – Кто приезжал? Когда?

Молодой и неопытный знающий, конечно, мог наломать дров. Кудесникам-новичкам свойственно задирать нос и верить, что они всесильны и всемогущи, что им любое дело по плечу. Но далеко не все избегали Гиблой тропы во второй раз.

Самонадеянных глупцов мир не жаловал, и немало знающих сгинуло в первом же серьёзном деле раз и навсегда.

– Нынче летом, двое, женщины, – ответил за толстяка хозяин постоялого двора. Пододвинул стул и сел рядом. – Звать вас... обычно никак, и они не назвались. И между собой молчали. Одна пожилая, худая, вторая – рыжая, высокая, молодая, кра... – и осёкся под неодобрительным взглядом жены.

А она закончила:

– Приехали с запада, с Солнцекрасного. Долина-то наша, Солнечная, небольшая, сразу видно, кто да откуда.

Переночевали, услышали мертвяков да поутру на озеро отправились. И не вернулись. После них затишье было, чали, до осени. Мы обрадовались, да зря. Единожды оставили городские врата открытыми на ночь – осенняя ярмарка начиналась, гости наезжали...

– А дальше? – я уже догадывалась, о чём услышу.

Мы эту парочку давно ищем, но они как в воду канули. Причём не этим летом, а прошлой зимой. В последний раз их видели в южных пустошах, и с тех пор...

– Дальше? – хмыкнул толстяк.

– А наведайся в лазарет, что в третьей башне. Внизу покои, а под ними – подвалы, ледники. Они до сих пор там – те, кому не свезло. Лекарь заморозил – знающим показать. Да наш староста и слышать о вас не хочет. Не было таких бед прежде, – добавил с нажимом. – Не было, чали. Мы и врата закрываем, и обереги пользуем, и света мало жжём после заката...

...но всё равно боимся, читалось на лицах четвёрки. Разговор, как и моё дело, принимал неожиданный оборот.