Забытые: Тени на снегу

Помедлив, я шагнула в полумрак и оказалась в знакомом круглом помещении. Просто – в помещении, несколько этажей и никаких перекрытий. Стены в бегающих трещинках и полках ступеньками, потолок – в солнечных пятнах. У меня защемило сердце. Как давно я не была дома...

После Гиблой тропы я старалась жить той жизнью, какой оставалось. Я старалась привыкнуть, смириться... забыть. И я почти забыла. Но с чем родишься – то навсегда в тебе, и никакие Уводящие этого не отнимут, никакая чужая сила не изгонит. Раскалённую старую кровь.

Солнечные чары. Память. Меня словно отравили осенью, но с каждым прожитым годом, взрослея и входя в силу, я по капле выдавливала из себя чужеродное. Хотя предполагалось, что всё будет наоборот.

Я села на пол в центре помещения, ровно в середину круга, и закрыла глаза. Вдох-выдох, и кровь снова раскалилась, рванула по телу неудержимой горной рекой, гремя на перекатах. Пол сразу нагрелся, а полумрак растворился в слепящих лучах.

Я – солнце Шамира. Одно из последних.

Покажи мне...

Противоположная стена засеребрилась, пошла волнами и затвердела крупным осколком зеркала. И в нём мелькнуло мальчишечье лицо, которое я сразу узнала. Дорог. Капли памяти Мирны по-прежнему смешивались с моей, подсказывая.

...и дрожащим указательным пальцем левой руки мальчик написал на лунном пятне: «История ходит по кругу, и забытое всегда возвращается».

Кривые буквы дрогнули и отделились от стены, зависнув в воздухе над его головой. Мальчик улыбнулся и продолжил писать, бормоча:

– Забытые легенды – это и выдумка, и сказка на ночь, и слухи ради слухов, и сокрытые тайны.

Но это и истинность прошлого, скрытая за шелухой времени. Это песчинка истории, затерянная среди рукотворных сказов и небылиц, облаченная в ворох преданий и легенд.

Над его головой вилась косая вязь мерцающих красных букв, а посветлевшая луна, перебравшись через круг провала, закрыла собой тёмное небо. Мальчик заторопился, правой рукой цепляясь за мшистый выступ и проговаривая вслух:

– Истина прошлого почти забыта даже нами, наследниками старой крови – говорящими и пишущими.

И нас мало. И еще меньше осталось помнящих. Они закрылись от мира, спрятались в страхе, но время приходит. И сила не оставит выбора тому, кто помнит. Через боль и слёзы, через страх и смерть она снимет с легенд шелуху времени и выдумок, как с луковицы снимают едкие лепестки кожуры. Снимет, чтобы понять. И рассказать. Чтобы проклятье прошлого пало.