Наследник клана (Взрыв это случайность)

Далее был монотонный забег по кругу вдоль стены купола, во время которого стоявшая в центре учёная то следила за мной через рамку какого-то приборчика, то, на огромной скорости скручивая руками какие-то фигуры, напускала на меня бледно-голубоватое свечение чар.

А спустя, наверное, час, за который я успел выдохнуться, активировать «второе дыхание», снова сдохнуть, проклиная всё на свете, наотжиматься до полного изнеможения, покачать пресс в качестве отдыха, а затем вновь побегать… В общем, когда я был уже совсем никакой, Ольга Васильевна усадила меня прямо на пол и, достав медальончик с золотым камушком на цепочке, попыталась загипнотизировать, после чего долго ругалась, потому как гипнотизироваться я отказывался наотрез.

Правда, в итоге у неё всё получилось, но для этого пришлось, вновь сложив несколько ручных печатей, поводить у меня над макушкой рукой, светящейся бледно-розовым светом, отчего я чуть было не уснул, но в итоге резко очнулся после щелчка пальцев перед носом.

А далее с арены ушли посторонние, и передо мной в воздухе материализовались какие-то мишени. Иллюзия или нет хрен его знает, но мне через громкоговоритель было велено бить по ним, но только после того, как Ольга Васильевна произнесёт кодовое слово. Затем что-то пропищало, голос учёной произнёс слово «жёлтый», меня затопила волна страха, и я едва смог заставить себя ударить в центр мишени.

Перечисление цветов радуги за исключением красного продолжалось ещё неведомо сколько времени, потому как я словно бы впал в прострацию.

В гипноз меня вводили раза три, а последнее, что я запомнил в этот день, это того самого охранника-чародея с меховой шкурой на плечах, который, словно пьяного собутыльника, дотащил меня до общаги и помог добраться до койки.

Глава 8

Глава 8

С моего поступления в чародейскую школу прошло чуть более недели. Недели, полной боли и страданий, садизма, мазохизма и прочих «измов», может быть, даже неизвестных человечеству, но обрушившихся на мою бедную голову и тело.

Я брёл, точнее, почти полз в общежитие, донельзя вымотанный очередным бесконечным днём. Казалось бы, одна декада, а я устал больше, чем за год жизни на дне, а заодно искренне зауважал «клановых», для которых, по словам мистера Грега, мои мучения — всего лишь лёгкая утренняя разминка.