Михаил Гущин. Возвышение рода

— Не торопись, пусть дар вместе с лекарствами сделают свое дело, — успокоил я парня.

Мы с Покровским ехали во втором вагоне медицинского поезда. С нами в поезде в сторону Волгограда ехали еще двенадцать ребят, которым досталось в боях со сторонниками Родионовых в Казанском княжестве. Серпухов позаботился, чтобы нам выделили отдельное купе, поэтому мы путешествовали с комфортом.

На самом деле, я почти пришел в себя. Так, небольшие проблемы с рукой и общая слабость после двух суток под завалами. Ничего такого, что нельзя поправить с помощью дара и пары дней отдыха, но сотник усердно старался выпереть меня подальше от Пермского княжества.

Очень странно, учитывая, что Великий князь сам дал мне задание помочь разобраться с Родионовыми и их сторонниками.

Что касается Покровского, парню действительно не мешало бы полежать в лазарете под присмотром целителей. Его рука до сих пор слабо слушалась, а ребра сильно пострадали. К тому же, он потерял много крови и был на грани смерти, когда его тело вынесли из-под завалов.

Я попытался отвлечь Покровского разговорами.

— Уже решил что будешь делать дальше?

— Как что? Вернусь в строй и продолжу службу. Серпухорв сказал, что через пару месяцев можно обратно в строй.

— Да, конечно, — я ненадолго замолчал, обдумывая ответ Семёна. — Слушай, ты ведь не похож на человека, который хотел бы посвятить всю жизнь военному ремеслу. Как оказалось, что ты попал в сотню Серпухова?

— Если честно, я пошел в дружинники, чтобы уйти с дома. Знаешь, непростые отношения с отцом.

.. Он у меня потомственный военный, всегда считал, что у меня слишком мягкий характер, и я не гожусь для военной службы. Ну а лет семь назад, когда его из-за тяжелого ранения списали с дружины Великого князя, он вообще с катушек слетел. В общем, я решил поступить в академию для дружинников, чтобы доказать ему и себе, что могу стать настоящим воином.

— И как, доказал?

— Как видишь, я стал одним из лучших выпускников на своем курсе и смог пробиться к Серпухову.

Правда, из-за того, что о некоторых вещах я не могу рассказать отцу из-за секретности, он все равно не оценил моих стараний, а в последние годы мы с ним вообще не общаемся.

— И за эти годы ты ни разу не задумывался о том, чтобы заняться чем-то другим?

— Как это? Задумывался, конечно. Да, военная служба не совсем то, к чему я стремился, но мне нравится заботиться о безопасности страны. И потом, кто-то ведь должен брать эту ношу на себя...

— Да, кто-то должен.