Экипаж автобуса

Люпус ощерился, демонстрируя два ряда кривых, но крепких зубов. Почему-то подумалось, что он ест человечину.

- Не знаю, - тихо просипел я, сталь уже подбиралась к артерии, ещё немного, и я уже ничего не скажу, но, видимо, этот вариант его тоже устраивал.

В глазах начало темнеть, облик сумасшедшего убийцы отпечатался в сознании, наподобие фотоснимка, всё, конец.

От падения в омут беспамятства меня спас выстрел. Давление на грудь немного ослабло, а клинок меча скользнул вбок, разрезая кожу на шее. Открыв глаза, я увидел, как убийца развернулся и молниеносным движением метнул назад нож.

На спине его расплывалось бурое пятно крови. Одной рукой я дотянулся до револьвера, тот, как оказалось, улетел не так далеко. Оружие придало сил, направив ствол в широкую спину, я спустил курок, потом ещё и ещё. Когда все шесть пуль оказались в теле Люпуса, он пошатнулся и завалился набок. Глянув на него, я понял, что он, наконец-то, мёртв.

Но тело убитого охотника за головами меня интересовало мало. В нескольких метрах от нас лежала Анечка.

Она сумела вылезти из-под лошади, оставив там один сапог, вытянула из чехла карабин и выстрелила убийце в спину. А теперь лежала на спине, из её груди торчала рукоять ножа, а на френче расплывалось пятно крови.

- - Анечка! - крикнул я, подбегая к ней. Она открыла глаза.

- Больно, - сказала она и потянулась рукой к ножу.

- Не трогай! - остановил я её, - если нож вынуть, истечёшь кровью, нужно так оставить, сейчас найду доктора, там, наверное, лёгкое пробито.

- Ничего не пробито, - сказала она на удивление твёрдым голосом, - там неглубоко.

Я расстегнул её одежду и облегчённо вздохнул. За пазухой у неё лежала книга с длинным названием, содержавшая атлас окружающей местности, с указанием дорог и населённых пунктов, когда мы исследовали местность, она всегда таскала её с собой. Но ранение, тем не менее, имелось. Убийца был слишком силён, а нож очень острый. Клинок пробил книгу, толщина которой равнялась трём журналам "Плейбой" и вошёл в грудь девочки на пару сантиметров.

Жизни её ничто не угрожало, но боль была неслабой, да и кровь текла обильно, пропитывая рубашку. Жизнь научила меня запасаться всем, в том числе и бинтами. Развязав седельную сумку, я вынул оттуда мешочек с медикаментами и перевязочным материалом.

Сначала снял с неё одежду до пояса, девочка не возражала, тут не время и не место соблюдать приличия (справедливости ради, смотреть было особо не на что), потом крепко взялся за рукоять ножа и дёрнул.