Точка Зрения. Том Первый

От Аламида и его вьюги не осталось и следа – ледяной рыцарь словно испарился.

Лишь из проломленного окна торчал грязный, запачканный кровью сапог.

13. Нарисованные Кровью

Тормун, один из трех великих магистров, пребывал в крайне раздраженном состоянии. В какой-то степени – ничего нового, за исключением того, что в данном случае злиться колдуну действительно полагалось. Ведь он ненавидел, когда что-то шло не по плану.

Злобу подогревал и беспорядок, окруживший волшебника со всех сторон, пока тот спускался в старую алхимическую мастерскую.

За двести сорок семь лет жизни колдун так и не смог привыкнуть к отвратительному, как ему казалось, смраду, стоявшему здесь плотной пахучей стеной. Ступени винтовой лестницы, вившейся глубоко под землю, не желали прощаться ни с каким из гостей – вязкой слизью заставляя оных едва ли не расставаться с обувью.

По мшистому камню стены, равно как и по лестничной опоре, тянулись целые грибные колонии, уверенно стремящиеся рано или поздно поглотить мастерскую своей ордой.

Некоторые, особо воинственные, рьяно выпускали в загустелый воздух светящиеся споры. Неудивительно, что хозяин мастерской не стал тратиться на освещение.

Проклятые ступени всё не заканчивались, и Тормуну начинало казаться, что кто-то играет с ним шутку весьма дурного характера. Так и оказалось – но заорать было не на кого, кроме как на самого себя. Колдуна подвела его собственная память. Существование простого и довольно безобидного защитного заклинания совсем вылетело у него из головы.

Ступени были бесконечными ровно до тех пор, пока спускавшийся не "сходил" с верной в саму мастерскую. Для этого, конечно, требовалось знание этой самой ступени. В крайнем случае – упрямый метод проб и ошибок еще никого не подводил.

Чрезвычайно грязно ругаясь для своих почтенных лет, Тормун со всей силы стукнул по внешней стене, которая, как посчитал магистр, подходила по всем параметрам. Кирпичная кладка в своеобразной манере дала сдачи и с будоражащим сознание хлюпающим звуком затянула старика куда-то в камень.

Яркий свет от колдовских кристаллов ударил по глазам. Зажмурившись, волшебник закашлялся, спеша освободить легкие от едкой вони лестничной площадки. Приоткрыв один глаз, Тормун недовольно воззрился на некого человека в фартуке столь грязном, что его с легкостью можно было бы выдать за полезное ископаемое. В левой руке красовался кривоватый молоток, а в правой покоилась колба с бултыхавшейся в ней неведомой жидкостью.