Точка Зрения. Том Первый

– Кто же вас нанял? – в отчаянии бормотал Ксандар, не в состоянии раскрыть руну с именем. – Кто?

«Аламид подвел его – император всё еще жив. Дуэлист по секрету сказал мне, что его это устраивает. Он словно знал, что Аламид не справится, на то и рассчитывая. Проницательность Дуэлиста не знает границ».

«Лексу осталось совсем немного. С последними чертежами, мы с ним закончим постройку портала. До этого момента Дуэлист продолжит искать союзников. Скоро мы сможем играть в открытую.

Я по-прежнему не до конца понимаю принцип работы нового портала, но вероятней всего – реакция будет глобальной и необратимой.

Вне зависимости от локальных настроек. Когда включенный портал окажется в любом из других – энергии будет достаточно, чтобы обрушить города».

Ксандар с дребезгом уронил колдовскую ручку. Растерянно посмотрев ей вслед, магус проследовал к окну, обороняющемуся от напора дождя. Мысли куда-то подевались, полностью уступая место пульсирующей головной боли.

Конфликт неожиданно стал глобальным. И последствия его звучали катастрофически.

***

Тихих шагов Джошуа никто не слышал. Скрипящие половицы спящей усадьбы не желали выдавать обеспокоенного рунолога. Мужчина не мог уснуть по вполне понятной причине – его мучил страх. В разговоре с Аламидом спокойствие удалось сохранить, но после услышанного от других наемников Джошуа захотелось скоропостижно провалиться сквозь землю.

Дело принимало дурной оборот, потому что Ксандар со своими головорезами зашел слишком далеко. Или, вернее будет сказать – подобрался слишком близко.

Еще ближе к ним рунолог подпустить магуса не мог. Потеря дневника, сперва казавшаяся досадным инцидентом, стала причиной ночных кошмаров Джошуа. Даже такой посредственный волшебник как Ксандар мог извлечь хоть какую-то информацию из его книги, что было опасно для всего плана. И для самого рунолога.

Необходимо было извлечь дневник из загребущих лап сына Адриона. Но делать это одному представлялось слишком рискованным – колдун сражался отнюдь не в одиночку, в чем «Восход» уже убедился.

Джошуа, в свою очередь, пойти было абсолютно не к кому. Лезвие отходил от травм, у Аутвейла появились какие-то новые дела, а тарийку он и вовсе толком не знал. Про Игната и говорить было нечего – тот еще проболтается по пьяни об их деле кому-нибудь, кому не следовало. Аламиду, например, про которого и речи идти не могло, как и про Могильщик, что была его правой рукой.

Оставался лишь один вариант. И адекватным его у Джошуа язык не поворачивался назвать.