Точка Зрения. Том Первый

– Но не переживай, друг, ведь я на тебя зла не держу, – снова припал к собеседнику Тормун, натянув жалостливую гримасу. – Оступиться дано каждому из нас. Да и шут с ним, с этим судом, правда?

– К чему ты? – сквозь зубы процедил Эребус, которому смена тональности разыгравшейся пьесы по вкусу совсем не пришлась.

Лифт неожиданно остановился. Кристальные ворота расползлись по сторонам, открывая вид на неприлично длинный коридор, полный колонн свежих свечей в старинных жирандолях. Повсюду в серебристых узких рамах нависали зеркала, чередой отражений создавая иллюзию существования целого комплекса путей.

Последние, так или иначе, вели в одно единственное место – зал суда, скрытый за непроглядно-черной дверью.

Тормун продолжать диалог не спешил – лишь широко шагал, не оглядываясь на товарища. Эребус почти не отставал, несмотря на усиливающийся в голове звон. Колдун изредка косился на обоюдные вездесущие зеркала и едва сдерживался от презрительного смешка. Если долго смотреть в эти отражения, то можно было разглядеть шпионящего за тобой зеркального стража.

Их подавляющее присутствие ощущалось волшебниками всем телом. То не был страх, скорее некий раздражающий дискомфорт. Применение магии в суде не слишком поощрялось.

– Неважно, что публике подают и где – они сметут всё, что на столе, – заявил наконец Тормун, касаясь походящей на мрачную пустоту двери. – С судом или без – подходящая нам мысль о магусе уже запущена в массы. Распространение этого вируса ничем не остановить, в особенности пока мы подливаем масла в огонь раз за разом.

К слову, – продолжая что-то нащупывать на темной поверхности, бросил магистр, – о кристальном порошке из квартиры Ксандара уже весь Верунн знает!

– Наркотики? Ты серьезно? – держась рукой за лоб, выдохнул Эребус.

– Всё, что нашим душам угодно, друг, – развернулся к нему Тормун, раскидывая руки в стороны. – Напомнить о страхе перед Адрионом здесь, приукрасить старый проступок тут, зачерпнуть привлекательной, пусть и не очень правдивой, грязи… Людям, в которых магус с таким неистовством верит, нужно что-то ментально потреблять.

Они без этого жить не смогут. И когда критическая масса гнева и ненависти достаточно набухнет, Ксандара настигнет репутационная кончина. Жизнь изгоя распахнет свои объятия перед ним, а благодарен он сможет быть только себе да толпе вокруг.

Худощавый магистр будто расцвел от счастья – глаза сияли энергией человека, нашедшего своё истинное призвание в жизни.