Точка Зрения. Том Первый

Но нашему миру эти правила сейчас совершенно не подходят, – с расстановкой проговорил Синцерус, – Есть лишь одно правило выжившего – адаптируйся или умри. Ксандар подстраиваться отказался.

– И что по поводу Спация? – вклинился Тормун.

– У нас по-прежнему не хватает бюджета на две цели? – поинтересовался Эребус, не отрывая ладони ото лба.

Молодой магистр неоднозначно повел бровями:

– Ну конечно, – помрачнел Синцерус. – Ведь кому-то приспичило вставить золотые рамы на все окна Магистрата.

Тормун предпочел сделать вид, что его не существует.

Возможно, первый раз за всю жизнь.

– Так или иначе сегодня вечером меня ждут переговоры с «Занавесом». Там всё и решится, – обозначил молодой магистр. – Кстати говоря, который час?

Эребус устало поднял руку с часами на запястье.

– Половина пятого.

Еще никогда колдун не видел человека, настолько удовлетворенного текущим временем суток.

***

Несмотря на события суточной давности, Тейн решил оставить громоздкий меч в палате у своих «временных соратников». И без того хватало косых взглядов на, по мнению толпы, виновника вчерашнего торжества.

Или, по крайней мере, одного из его участников.

Не то чтобы воину не было наплевать – мнение большинства частенько разнилось с его собственным. Другое дело, что давящее чувство дискомфорта от бесконечного наблюдения и недоверия в определенной степени мешало жить. Безоружный вид внушал куда меньше угрозы, особенно когда в ней мечник и не нуждался.

В повсеместном ношении клинка не было ничего зазорного, скорее наоборот – подобный атрибут зачастую подчеркивал профиль работы, или, в крайнем случае, давал подозрительным личностям из подворотен знать, что с дел с ними иметь никто не хочет.

Проблема возникала из-за габаритов клинка Тейна. Ножны для подобного «орудия труда» отсутствовали как понятие, а размеры привлекали чересчур много внимания.

Да и иногда эту громаду было банально не протащить в дверной проем.

Тейн отдавал себе отчет в том, что подвергается некой опасности, оставаясь безоружным. Но также воин понимал, что любой замысливший недоброе остолоп, посчитавший, что мужчина безоружен, тоже подвергается опасности.

Значительно более высокой.

При желании боец мог смять кулаками сталь. Иногда он даже задумывался – зачем же было тащить с собой эту гигантскую «железку»? Кто бы что ни говорил, компенсировать ему было нечего. Так считал сам Тейн.

Рассуждения о мече навевали недобрые воспоминания о доме. Не помогала и атмосфера пережившего затопление города.