Геомант 3. Правитель Крита

На улице стремительно темнело и двое фонарщиков с приставными лестницами лазили по столбам, зажигая фонари.

— А ты хочешь, чтобы наш разговор стал достоянием всей Кидонии? Что ты думаешь насчет слов Диониса? Ему стоит верить?

— Ты бы еще спросил, светит ли солнце или мокрая ли вода. Конеечно стоит. Я же все-таки сатир, а с Бахусом у нас особые отношеения.

— Ну и чудно. Завтра на рассвете будь готов. Посмотрим, что такого особенного в этом Афистиле.

Менис выругался, словно портовый грузчик, на чем свет стоит кляня тот день, когда наши дороги пересеклись.

Гневную отповедь я выслушал с улыбкой.

Глава 3. Сжечь ведьму!

— Паря, я всее понимаю, Бахус дал тебе задание явиться туда-то и что-то там сделать. Но я-то тут причеем? Посмотри, какая рань! Вот же срань зевсова!

Уже десять минут, пока я завтракал хлебом, колбасой и молоком, сатир брюзжал, не переставая, словно старый сварливый дед, которого не пустили без очереди. Я стоически терпел и тихонько ухмылялся, чем раззадоривал козлорогого еще больше.

Не понаслышке зная хитрость козлика, я еще с вечера поручил одному из гвардейцев проследить за сатиром и тот с честью справился с заданием. Привел хмурого и злого на весь свет Мениса с рассветом, отрапортовав, что попытки скрыться пресечены.

— Не понимаю, чем ты так недоволен. Царь даровал тебе высшую честь — сопровождать свою царскую задницу... в смысле персону в важном походе.

Не подколоть сатира оказалось выше моих сил. Как и ожидалось, Менис шутки не оценил:

— Тебе прямо сказать, куда засунуть эту чеесть или сам догадаешься?

Через пятнадцать минут, когда сатир на два круга прогнал весь известный ему запас ругательств и выдохся, мы спустились в конюшни дворца.

Конюх, старый седовласый ветеран, служивший еще Леониду, подвел к нам моего аронхорса и низкорослую светлую кобылку, меланхолично взиравшую на происходящее:

— Зверюга у вас, господин — высший класс, я вам скажу. Отродясь в своей жизни ничего подобного не видывал. Даже опасался к нему подходить, но потом, сталбыть, таки рискнул.

Ух, умный, зараза!

В его голосе сквозило неподдельное восхищение.

— А что насчет второй лошади?

— Все, как просили, господин. Литка не из брезгливых. Конечно, пустить ее в галоп — это надо постараться, зато ей без разницы, кто в седле сидит. Запаха козла не испугается.

— Ты кого это козлом назвал, папаша?

«Козел» для Мениса — самое страшное оскорбление, так что в его голосе прозвучала неподдельная угроза, однако конюх оказался не из пугливых.