Кровавый кошмар

Мне нужно ваше согласие. Решайте, как быть»

Отец замолчал.

«Пожалуйста, спасите Якоба» — взмолилась мачеха.

***

Старый двухэтажный дом в трущобах Скайпии не внушал доверия: обшарпанный, разрисованный, окна грязные. За плотным слоем было трудно что-то разглядеть.

В этом доме живет Эстель. Она вернулась домой затемно. Подъезд был не самым приятным местом в доме: штукатурка сыпалась с белого потолка и стен, кое-где уже шли трещины. Ступеньки испещрены выбоинами и щербинами. Нужная дверь располагалась на втором этаже: обшарпанная и металлическая.

В маленькой прихожей, где большую часть всего пространства занимал огромный шкаф с вещами, было темно. Эстель включила свет и, упираясь спиной в шершавые старые обои, начала снимать туфли.

Поставив туфли на полку для обуви и повесив куртку на один из торчащих в стене крючков, девушка пошла в комнату.

Комната была небольшая: массивный шкаф, судя по виду, проживший немало лет, стоял у стены, единственное окно с грязными мутными стеклами было занавешено выцветшей белой шторой, в центре стоял круглый стол, на котором лежали вырезки из газет с убийствами Вендетты.

Эстель положила газету, что была у нее в руках к остальным. На первой странице над фотографией Якоба, надпись:

«Сын старосты чуть не стал жертвой Вендетты»

Ниже:

«Роб Драго объявляет войну Рукетсам?»

Эстель села в кресло. Ее губы тронула улыбка, когда она направила взгляд на свое творение. Стену.

Больше половины стены, от потолка до самого пола, была усеяна газетными вырезками и фотографиями одного и того же убийцы.

Самого прекрасного убийцы, которого только можно увидеть! Его пепельные волосы, красные, как кровь глаза, в которых можно утонуть и даже не осознавать этого, его милая, но в то же время безумная улыбка, его ухоженное стройное тело.

«Я люблю тебя, Вендетта. Все это было ради тебя.Я знаю, когда-нибудь мы познакомимся, и ты обязательно меня полюбишь, ведь иначе и быть не может»

Глава 5

Я чувствую на лбу холод.

«Мама положила мне на лоб мокрое полотенце»

Она всегда была такой доброй, так нежно ухаживала за мной, когда я болел, всегда заботилась обо мне, пока не умерла.

Слезы подступили к глазам, захотелось плакать. Да, умерла, но кто же так ласково гладит меня по волосам? Мама умерла, значит, кто-то другой, но кто?

«Кагура?» — сделав усилие, я простонал ее имя, после чего открыл глаза. Кагура действительно гладила меня по голове.