Пёс императора

Лэй сбил с ног одного из южан, того, что цедил кровь из правой руки Бриша, рванул зубами за руку уже его. Целил в горло, но маг успел заслониться. Отскочил от замаха меча второго колдуна. Два других бросили полумёртвого перевёртыша и торопливо разворачивали ловчую сеть. Лучики света в их руках сетью стать не успели, шар сорвался с ладоней Пятого, взлетел в воздух и с громким хлопком обрушился на противников. Упали все — и южане, и волк, а Бриш и без того уже лежал. У того, что свалился ближе всех, из уха потекла струйка крови.

Пятый создал новый шар и вышел из укрытия. Перевёл дух и отпустил контроль над шаром, тот медленно растворился в воздухе. Заёмная сила всё ещё бурлила в крови, но она сделала своё дело. Одним ударом оглушить четверых довольно сильных магов — Пятый не ожидал, что это удастся. Конечно, свою роль сыграло то, что южане просто не ожидали удара и даже не пробовали защититься.

Проверил каждого, попутно добавляя заклятье сна для надёжности, и только тогда подошёл к старшему перевёртышу.

Надо же, живой ещё. Прикоснулся к серебряной звезде, успокоил бушующие связи. Поднял безвольную руку, залечил порез. Потом — второй. Расстегнул и отбросил прочь ошейник. Перевёртыш никак на освобождение силы не отреагировал, остался лежать неподвижной сломанной куклой, дышал через раз, из брошенной впопыхах фляги вытекала тёмная кровь. Пятый поднял флягу, заткнул пробкой — не пропадать же добру.

Создал белую птичку, послал своим людям.

Пора возвращаться, и вернётся пятая сотня не с пустыми руками. А ему остается только ждать и следить, чтоб южане не очнулись раньше времени.

Южане, оглушённые первым и надёжно спелёнатые вторым заклятьем, признаков жизни не подавали, зато очнулся серебристый волк. Действительно, сильный — он ведь был в самом центре удара. Досталось ему изрядно, в человека Лэй превращался долго, содрогаясь в судорогах и поскуливая от боли. Подняться потом не смог, ползком добрался до брата, затормошил, пытаясь привести в чувство, а когда понял, что толку нет, затащил безвольное тело на колени, обнял, баюкая как ребёнка.

На глазах слёзы, а на губах та самая знакомая безумная улыбка, что появляется всегда, когда мальчишке больно.

Пятый отвёл глаза, заметил блестящего чёрного жука, проследил внимательно жучиный путь до ближайшего дерева. Жук скрылся в трещине в коре, и следить стало не за кем.