Пёс императора

— Возможно, я уже, — пробормотал Пятый себе под нос и вышел из зала. Нестерпимо захотелось остаться одному.

В столице первым делом посетить башню Длани, сдать ему с рук на руки пленников и лишь тогда можно будет отправиться домой. По дороге ещё не забыть купить чернил, он ведь обещал Мелисе.

Аудиенция у Длани всё длится и длится. Бесконечный рассказ о карликах, живых болотах, обнаружении и захвате южан. Поменьше подробностей о перевёртышах, при этом утаивать нельзя ничего, Длань всё равно узнает.

Длань слушает, кивает, иногда переспрашивает особо интересующие его моменты.

На пленниках блокираторы и столько заклятий, что они еле ноги переставляют, Пятый не видит необходимости в своём присутствии, но приказы Длани не обсуждаются. Он ведёт южан по скудно освещённой лестнице в подземелье под башней, местная стража показывает путь. Путь он знает и сам, бывал не раз, но такие здесь порядки. Рассаживает пленников по отдельным камерам, благо их хватает, темница у Длани обширная.

Сбивается с шага, заметив знакомую фигурку за одной из решёток. Эльф страшно исхудал, одни глаза и остались, пальцы на железном пруте полупрозрачные. Он словно растворяется здесь в темноте.

— Райс, — шепчет одними губами, но вслух не произносит.

Пятый отворачивается, ускоряет шаг.

Глава 13. О ярмарке можешь забыть!

Домой Пятый добрался нагруженный целой сумкой звенящих стеклянных пузырьков с разноцветными чернилами и стопкой плотной желтоватой бумаги, которая стоила намного дешевле, чем та, что Мелиса уже извела, но гораздо больше подходила для детского творчества.

Башня встретила хозяина настороженной тишиной и пятном гари на стене кухни. Чёрный выгоревший отпечаток детской ладошки на столешнице он заметил потом. Сглотнул тяжело, аккуратно сгрузил на испорченный стол покупки.

— Мелиса, — позвал дочку, и чтобы голос не дрогнул, пришлось приложить усилия.

Девочка осторожно выглянула из-за двери. Не кинулась на встречу как всегда и не повисла на шее. Приблизилась мелкими шажками, держа руки за спиной.

— Что это? — контроль над голосом пока удавалось удерживать, хотя очень хотелось закричать.

— Пап, не злись. Я не хотела, оно само. Руки жгутся.

Она протянула пустые ладошки, по-прежнему не пытаясь коснуться отца.

— Давно?

Мелиса пожала плечами.

— Три дня. Нет — четыре.