"Боевые"

Это не значит, что я заметалась по комнате или заорала – «Пожар».

Нет я создавала видимость, что продолжаю бессовестно дрыхнуть, не обращая внимания на сверлящий меня взгляд.

В это же время я выпустила один свой коготок, так на всякий який.

Взгляд не был злым, недобрым, просто кожей ощущала, о верно он изучающий, настороженный.

- Полкан?

- ??? ум.

- Кто-то на меня смотрит?

- Угу, влипли!

- Куда, когда, почему? – я в недоумении.

- не верная постановка вопроса, не куда влипли, а кто домой притащил Влипли!

- Влипли? Домовенка, что-ли.

- Кажись да!

Втягиваю коготь, Влипли за всю жизнь не нанесли вреда не одной душе.

Вот интересно, кто приволо… да балда, я! Я! Приволокла куклу, вон сидит на комоде и не сводит с меня взгляда.

Они же защищаются целом сводом законов, кто её так? В куклу? Зачем?

Жалко то как, не то что я куклы лишаюсь, жалко, что живое, безобидное существо принудили.

- Полкан? А что делать то, она же как не живая? Я уже вскочив, поглаживаю страдалицу по головке.

- Давай на кухню, будем смотреть.

- Точно, кухня в первую очередь вотчина домовят, привычная обстановка может помочь. Я подхватила Влипли на руки.

Кукла доставала стоя мне до пупа. Но когда покупала, она была легче, значит оживает голубушка.

Я почти бежала до лифта, ворвавшись на кухню, усадила беднягу на стул со спинкой и подлокотниками.

Её взгляд засветился благодарностью.

Я быстро приготовила чай, достала плюшек, настрогала бутербродов, это мне Полкан посоветовал, подвинула стул вместе с куклой впритык к столу.

Еще через пять минут у неё отмерли руки, и она обняла себя согреваясь.

Я накинула на неё шаль, в которой из спальни выбежала.

Наконец первый вздох, я присела рядом, обняв горемыку. Продолжая гладить её по голове.

Всхлип и поток слез.

Я успокаиваю, как могу, конечно ей неудобно, наполовину тело остается фарфоровым.

Зато головой она уже смогла вертеть и первое связное слово – Спасибо, от неё услышала.

Я поила пока её теплым чаем, держа чашку и промокая платочком ей слезки.

Наконец тельце вздрогнув, отмерло окончательно, в шаль я уже ножки завернула.

Нашла в кладовой униформу повара и куртку набросила на трясущеюся Влипли.

Чай налила погорячее. Себе тоже плеснула.

Пока она наслаждалась чаем, грея о чашку, свои подрагивающие ручки, я подвигала к ней ближе угощение.

Наконец она согрелась и с жадностью набросилась на еду.