Игра Хаоса. Судья Богов. Книга четвертая.

Видимо, она скрашивала досуг хозяина в ожидании дураков, над которыми можно будет ставить эксперименты.

Я не успел обдумать до конца мелькнувшую у меня в голове идею, как назад к столу вернулся призрак, а вслед за ним по воздуху подлетели разнообразные инструменты, от взгляда на которые я покрылся холодным потом. Зубчатые пилы, скальпели, щипцы, длинные спицы замерли в воздухе вокруг стола, а призрак начал водить над моим телом руками. И вслед за его движениями исчезли и Доспех Стремительных ударов, и все предметы Хранителя Ночи.

Один из скальпелей подлетел к моему глазу, и я заорал со всей мочи, преодолевая паралич:

— Бальвур на синий круг четыре, бальвур на синий круг четыре!

Слова на языке аритшеев произвели просто магическое воздействие: бритвенной остроты скальпель, собравшийся проколоть мне глаз, замер, а хозяин гробницы подлетел к игральному столику и расставленным на нем фигурам. Некоторое время он висел над столом, пока фигуры на доске не пришли в движение. А я облегченно выдохнул: немного времени у меня теперь есть.

— Ланкшер на белый квадрат два.

«Тай, ты уверена, что все правильно делаешь?»

«Да, у тебя мелькнула правильная мысль, придерживайся ее, а я затяну игру еще на десяток ходов. Хотя партия уже близка к завершению: или мы атакуем и продержимся еще несколько ходов, или он сможет протащить свою дуфу на красный круг, и мы утратим все фигуры, стоящие на красном, что неминуемо ведет к мгновенному проигрышу.»

«Ясно».

Ну давай же, соня, просыпайся! Все-таки мне следовало почаще использовать дар богини, выпуская время от времени ассирэя.

А теперь этот лентяй впал в глубокий сон, и все то время, пока Тайвари затягивала партию, я пытался докричаться до его духа, упрятанного в медальон.

— Зилус на шаг назад на зеленый круг.

«Рэн, это предпоследний ход. Делай что-нибудь, наконец!» — голос Тайвари, обычно бесстрастный, был полон паники, и она словно разорвала сон ассирэя.

Я почувствовал пробуждение его сознания от сна как смывающую паралич теплую волну. Большой зверь просыпался сначала нехотя, потом с любопытством, а потом и некоторой обидой на меня, что я так давно не звал его поиграть.

Впрочем, долго пообщаться нам не дали. Вонзившийся в ногу скальпель был хорошим намеком поторопиться со следующим ходом, и это явно не понравилось ассирэю. Сознание огромной кошки на миг наполнило мой разум, по телу пробежала волна преобразования, и, отзываясь на нее, с треском полопались металлические зажимы, не в силах сдержать изменяющуюся плоть.