Игра Хаоса. Судья Богов. Книга четвертая.

Хозяин гробницы попытался вмешаться, но творение богов не поддалось воздействию его силы, в отличие от слабого человеческого тела. Костяной доспех, покрывавший мантикору, тускло засветился, создавая барьер, а спустя миг большой кот прыгнул, нанося удар лапой с выпущенными когтями по призраку.

От удара когтей призрак увернулся, скрывшись в потолке. Разбросанные вокруг стола инструменты неожиданно вновь поднялись в воздух, и, ускоряясь, полетели в ассирэя. Большая часть бессильно отлетела от его брони, но несколько нашли уязвимые места, и больно ужалили могучего зверя.

Тот возмущенно взревел, вызывая противника на бой, но враг продолжал наносить удары, не показываясь наружу, а у меня всплыли в голове слова искателя про пепельников. Уж больно призрак был похож на тех слабеньких духов бедняков, похороненных на верхних уровня гробниц, пусть он и обладал несравнимо большими возможностями. Да и сосуд для его духа я видел прямо перед собой — стоящий на белоснежном возвышении саркофаг.

«Атакуй!»

Получивший, наконец, доступную для его атак цель, ассирэй прыгнул вперед и заработал передними лапами не хуже землеройной машины. Вот только из-под его когтей полетела не мягкая земля, а куски золотистого камня.

Удары беспрерывно атаковавших нас инструментов заставляли мантикору еще сильнее и яростнее работать лапами, не обращая внимания на боль и кровь, обильно стекавшую по доспехам. Наконец, разозленному зверю удалось проделать в саркофаге дыру, поддеть когтями край и гневно дернуть на себя — половина крышки поддалась и с грохотом отлетела в сторону, и я, наконец, увидел тело, лежащее внутри.

Золотая маска, скрывавшая лицо, белый саван на теле... и погребальный медальон, лежащий на груди.

Он-то мне и нужен. Ассирэй, наконец узревший врага, в горячем желании вернуть ему всю полученную боль словно получил новый приток сил. Он с яростью набросился на лежащее тело, и от ударов его лап в разные стороны полетели куски иссохшей плоти и фрагменты одежды.

Наконец, погребальный медальон раскушен, изжеван и выплюнут в сторону.

Казалось бы, уже все, но мантикора уловила нечто интересное для себя: она принюхивалась к золотому венцу с крупным золотистым кристаллом на голове трупа. Еще раз оценив добычу, ассирэй ударом когтей сбил ее с головы и вырвал камень из золотой оправы. Прежде чем я успел что-то понять, зверь неожиданно нагнулся, подхватил камень своим шершавым языком и проглотил.