Книга IV: Алый Завет

Нынче она больше походила на карикатурную злую ведьму из детских сказок. Вроде бы даже ходили слухи, что в первые дни Луану не сразу узнавали в родовом поместье. Так что очевидно, что после произошедшего у нее нет поводов для горячей любви к моей персоне. Но я надеюсь, что это пройдет. Ведь нам с ней еще предстоит завершить одно дело…

Побродив по храму в полном молчании, мы с Атерна вышли во внутренний двор. Туда, где сложенный погребальный костер ожидал тело погибшей девушки. И постепенно вслед за нами перетекла и остальная публика, во главе со скорбящими братьями.

Придя сюда раньше всех, мы с Таасимом сумели занять самые удачные места. Прямо позади Рагнейла и Кайета. Но выразить им свои соболезнования мы уже не успели, потому что началась тризна.

Когда аристократы выстроились неровными рядами, четверо послушников в черных длинных одеяниях внесли во двор Линни. Ее тело, завернутое в белоснежный саван, который своей чистотой мог устыдить даже весенние облака, покоилось на широких погребальных носилках.

Последователи Воргана двигались медленно и торжественно, пустыми взглядами смотря строго перед собой, а их руки будто бы даже не напрягались от веса массивного деревянного ложа, на котором умиротворенно замерла навечно юная Дивита.

В таком темпе могильщики прошествовали до огненного одра и осторожно переложили мертвую девушку на сухие поленья. С этого момента и начался долгий погребальный ритуал, который я не пытался ни запомнить, ни понять. Просто потому что все это было глупо и неразумно.

Плоть умерла, и души в ней уже нет. Пустому телу теперь уже абсолютно безразлично, что с ним будут делать. Это я прекрасно знал по собственному опыту.

Финальной частью обряда стало возжигание длинного факела и торжественное преподнесение его Рагнейлу Дивита, как главе рода. Однако тот, попытавшись было взять его, так и замер с протянутой рукой в неестественно напряженной позе. Я хоть и не мог видеть его лица, но очень живо представил, как непримиримая борьба с накатившими эмоциями исказила мимику наследника Хоурая.

– Ну же, Рагнейл, давай! – Прошептал я сзади, затесавшись в многочисленную семейную свиту.

Остальные аристократы тоже видели муку и колебания, одолевающие парня, но никто не спешил прийти ему на выручку. У них попросту не было на это права, ведь отправить Линнею в последний путь надлежало именно ее брату.

– Я… не могу… – едва слышно простонал глава дома сквозь стиснутые зубы.