Книга IV: Алый Завет

Жадный огонь и летящие искры скрыли от наших взглядов хрупкую стройную фигурку, завернутую в кипенно-белый саван, и песня зазвучала еще громче…

***

Вот уже вторые сутки Астра сидела взаперти в собственной комнате, не допуская даже мысли покидать ее. Она не выходила, чтобы поесть, не выходила чтобы умыться, а просто бессовестно напивалась вином, которое стащила на кухне, как последняя воровка. Вот только то, что она пала так низко, сейчас заботило аристократку в самую последнюю очередь.

Теперь на ее совести появилось багровое несмываемое пятно, которое не получится свести уже ничем.

Небесная тысяча, что же на нее нашло?! Из каких неведомых глубин души воспряла настолько черная и непримиримая ненависть к Линнее? Молодая аристократка не знала ответов, и этот ужасный поступок испугал даже ее саму. В ушах до сих пор звучали предсмертные мольбы зарезанной Дивита, которые Астра пыталась заглушить выпивкой. Если б ее в таком состоянии застала мать, то даже страшно представить, какой разнос она бы устроила дочери.

Однако у Луаны, судя по всему, накануне произошло нечто не менее шокирующе, что пошатнуло ее душевное равновесие. Она буквально в одночасье превратилась из цветущей прекрасной женщины в злобную старуху. И дело тут было вовсе не во внешности… по крайней мере, не в ней одной. Характер вдовы испортился настолько, что ее теперь старательно избегали все члены семейства, включая дядю-узурпатора. Впрочем, Луана и сама ни с кем не искала встреч, предпочитая проводить свои дни в уединении.

Так что юная Персус могла дать себе поблажку и побыть один на один со своими мыслями…

Раздавшийся стук в дверь заставил аристократку подпрыгнуть на месте и трусливо спрятать недопитую бутыль под подушку, словно это могло скрыть витавший в помещении застарелый винный смрад… Однако сейчас Астра ощущала себя преступницей, а потому первейшим ее подсознательным желанием было скрыть все улики, о чем бы они не свидетельствовали.

Девушке казалось, будто любая мелочь способна выдать ее…

Из коридора, тем временем, принялись долбиться еще настойчивее. И аристократка на подгибающихся ногах двинулась к выходу. Пока она плелась, в голове успели пронестись сотни черных опасений. И самые мрачные из них с садистским удовольствием нашептывали Астре, что это за ней пришли имперские дознаватели, прознавшие о том, что это она убила Линнею.