Шагающий над бездной

- Ну-ну, успокойся…Подумай, разве созданный мной мир не прекрасен? Вечное уныние, страх и злоба! Идеальный мир идеальной лени! И люди сами создали этот ад, ведущий прямиком в объятия вечного сна многих из них! Механизм, пожирающий сам себя, но при этом продолжающий работать, пускай и не вечно! Но и когда он остановится, он не станет бесполезным или бессмысленным! Он станет частью меня и моей силы в вечности! – начал вибрировать аморфный комок плоти, кожи и нервов, заполняя скромный по своим размерам бар звуками слов, переплетающимися между собой в безумном хоре, призывающих лишь к вечному сну и отдыху от всего гнетущего и ненавидимого.

– А что до моего имени…Какое же ты желаешь узнать, смертный?

- Настоящее имя. То, которое определяет тебя как сущность. Не думай, что сможешь провести меня, порождение цикличности! – повысил голос из-за накатившей паники старик.

- Настоящее имя? А выдержишь ли ты его, еще не один из нас? – абсолютно таким же равнодушным тоном спросило существо.

- Да! – с разгорающимися белым огнем глазами ответил старик, резко выправив спину.

- Это печально, еще не один из нас…Но так и быть. Я скажу лишь одну букву, это единственное, что ты сможешь выдержать с твоими силенками… – не медля, существо сразу же расплылось в воздухе легкой дымкой, заполняя легким маревом воздух в баре. Все упавшие в сон, даже мертвые, встали со своих мест в неестественных позах. Кто-то сломал руку, кто-то ногу, но все неизменно раскрыли глаза и встали прямо, повинуясь довлеющей над ними воле.

И в одну и ту же миллисекунду все они раскрыли пустые и серые глаза. В них старик не мог прочитать ничего, сам ощущая невероятное опустошение и желание навечно уснуть. С трудом борясь с этим, он выплеснул вовне всю доступную ему мощь. Всю злобу и готовность идти до конца, заключенную в холодной тьме, которую он привык ощущать за своей спиной, но не как часть себя. Но на этом первая «буква» не закончилась: стоящие люди начали очень быстро разлагаться, взрываться от скопившегося внутри газа и, наконец, остался лишь голый скелет.

Но он не упал, а рассыпался на части, будто что-то удерживало его. В конце же осталось лишь одно – пустые серые глаза, упавшие на пол, но все еще смотрящие на единственного зрителя, пережившего представление – Тетору.

Сам старик уже на первой минуте происходящего начал ощущать, как что-то внутри него необратимо меняется.