Шагающий над бездной

– Ну не мог же я попасть…всему есть объяснение…Теперь человек выглядел как и положено тому, кого бросили в темницу – в глазах выражение побитой собаки, которая не понимает что происходит, а руки в кандалах опущены вниз. Сама камера со временем лишь сильнее нагнетала чувство ненормальности происходящего: стены отражали звуки ругательств и драк сверху, а снизу раздавались крики ужаса и боли. И если бы не продвинутая техника, уже работающая на энергосберегающем режиме из-за голода, он бы даже не понял с каких направлений на самом деле идет шум.

Эта камера будто была специально создана так, чтобы свести человека с ума или сломать его за наименьшее время из доступных. Голова уже гудела от голода, перенапряжения и страха, а наступившая тишина заставляла задуматься над будущим.[Я же убил человека…меня точно казнят, раз схватили…меня точно казнят…или и вовсе будут пытать, выясняя откуда моя одежда…] – на этой мысли взгляд упал на плечо, плавно обойдя тело снизу вверх, и человек поёжился. Одежду отобрали и вряд ли отдадут. Да еще и холод настолько пробирал, что стучали зубы. – Бррр…ну и холодно же тут…может хоть эта куча соломы позволит так сильно не замерзать? Хотя сквозняка тут вроде нет… - начал говорить Артур сам с собой, пытаясь разогнать липкую тишину.Солома встретила голый торс неприятным покалыванием, а прелый запах ударил в нос, вызвав отвращение к ложу, но выхода не было. Спустя час он даже смог немного отогреться и перестать дрожать, но тишина не желала уходить, становясь звоном. Сознание начало будто бы раскалываться на часть, которой требовалось найти источник звука, разорвать его на части, а позже насладиться долгожданным спокойствием и ту, которая еще не была поглощена эмоциями и осознавала, что источник шума он не найдет и не уничтожит, лишь опять замерзнув и, вероятно, простудившись. А в данных условиях простуда была смертельна, ведь у него не было даже простейших лечебных нанитов в теле.

- Раз, два, три, четыре, пять шесть… - начал считать заключенный, чтобы не сойти с ума от оглушающей тишины.

И та начала отступать уже на двадцати. – Двадцать один, двадцать два… Сто… - досчитав до ста, он уже начал уставать, а горло пересохло, грозясь скоро перестать произносить внятную речь. – Да чтобы вас…Кхе… - лежащий на сене попытался сглотнуть слюну, но…ее не было… - [Как так?..неужели я так долго не пил?..] – пронеслась ошеломленная мысль в голове, которая уже адски болела, что он заметил только сейчас.