Сломанный мир

Правда, мое мнение о таком поведении ей совсем не интересно. Теперь в ликующем взгляде помимо гордости я улавливаю еще и нетерпение.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю серьезно, отбрасывая любезности и уже ни капли не сомневаясь, что мои слова она прекрасно понимает.

Волчица поочередно смотрит то на мое предплечье, то на свой израненный живот, при этом прижимает уши и возбужденно скулит. Я хмурюсь еще больше, когда разгадываю ее просьбу, но все же убираю полотенце от прокушенного участка. Кровь сразу вырывается наружу.

Однако я успеваю отметить, что рана уже начала затягиваться, и знаю точно — через несколько минут от нее не останется и следа.

Встретив мой холодный взор, волчица сразу затихает и перестает елозить. Я окидываю взглядом четыре длинные полосы на сером боку, молча пододвигаюсь и вытягиваю над ними изувеченную руку.

Капельки моей крови одна за другой накрывают промытые дорожки порезов. Даже не приходится сжимать и разжимать кулак для ускорения процесса.

Плутовка явно постаралась, цапнуть так, чтобы кровоток был хорошим, поэтому процедура не занимает много времени. Я довольно быстро прохожусь по всем четырем линиям, затем беру чистое полотенце и вновь зажимаю место укуса.

Отодвигаюсь и отстраненно наблюдаю, как затягиваются раны животного. Волчица лежит смирно, тоже глядит на заживающий бок и изредка посматривает на меня. Скорее всего, внешне я кажусь сдержанным и отчужденным, внутри же отчаянно пытаюсь остудить нахлынувшую злобу.

Меня не просто обманули — использовали. И чувство это очень унизительное.

Должно быть ночная гостья понимала, кто я такой, когда дожидалась моего возвращения домой. Возможно даже знала все еще там, на темной улице пригорода. Может поэтому и ввязалась в бой? Но что ей с того? Что это за странная волчица вообще?!

Дурная ночь.

Когда жжение в месте укуса стихает, я отнимаю ткань от руки и стираю подсохшие бурые пятна со здоровой кожи. Больше не переживая, что мне оторвут конечности или перегрызут горло, в последний раз пропитываю свежее полотенце водой и быстро очищаю шерсть от остатков крови.

Затем бегло прохожусь тканью по полу, уничтожая особенно заметные следы нашего «общения». Как только с этим покончено, я отправляю тряпки и тарелку в кастрюлю, поднимаюсь и отношу все в мойку. Делаю это молча, стараясь не замечать подлую обманщицу. Также молча выбрасываю использованные полотенца и споласкиваю посуду.