Сломанный мир

Лишь иногда мышцы под полотенцем напрягаются, а морда и лапы слегка подергивается от боли. Несмотря на оказанное мне доверие, гостья продолжает следить за происходящим, слушая. Я нахожу забавным то, как поднимается и тут же поворачивается на звук воды ее ухо, когда в очередной раз простирываю в кастрюле тряпку.

Улыбка сама собой появляется на лице. А так как я, наконец, закончил промывать порезы, пришла пора проверить границы дозволенного и перейти к следующему этапу.

— Давай-ка теперь приведем твою мордашку в порядок, — говорю непринужденно, словно беседую со старым другом.

Рука с полотенцем осторожно тянется к перепачканной кровью морде. Я немного волнуюсь, не зная, как отреагирует хищница на мою затею. Она едва вздрагивает, когда прикасаюсь тканью к области над носом, и чуть приоткрывает глаза, наблюдая за моими действиями. Очень аккуратно я убираю следы битвы с ее светло-серой шерсти, не спеша спускаюсь ниже к челюсти и по-настоящему радуюсь, когда без происшествий добираюсь до границы с шеей.

Довольный собой отстраняюсь назад и упираюсь рукой с полотенцем в пол.

Волчица поднимает голову и тоже меняет положение тела. Она поднимается на локтях так, что морда оказывается практически напротив моего лица.

— И вовсе ты не страшная, да, девочка? — мягко произношу я и вытягиваю вперед свободную руку.

Волчица обнюхивает ее и облизывает ладонь теплым розовым языком. Я опять улыбаюсь. Получив одобрение, тянусь выше и легонько почесываю пальцами мохнатый лоб. А в следующий миг острые клыки вонзаются прямиком в мое предплечье чуть выше запястья.

По телу будто пробегает отрезвляющий ток. Все произошло настолько быстро, что я не успел толком среагировать и вовремя одернуть руку. Тем не менее, я не кричу и не дергаюсь, хотя боль достаточно сильная. Лишь стискиваю зубы и осуждающе смотрю на обидчицу.

А в ее глазах считывается вполне человеческая эмоция: хитрые зеленые огоньки словно торжествуют. Наверняка довольна тем, что ввела меня в заблуждение и заставила утратить бдительность!

Пасть вдруг сдавливает руку сильнее, и клыки глубже врезаются в рану, все-таки проявляя мучительное выражение на лице.

Я нехотя вспоминаю изуродованную шею монстра и уже начинаю паниковать, но волчица также неожиданно разжимает челюсти, выпуская меня на волю. Тут же убираю руку и отодвигаюсь.

Алые ручейки резво сбегают вниз по горящей коже и усеивают пол мелкими пятнами. Я зажимаю место укуса тряпкой, что все еще держу во второй руке, и вновь сердито гляжу на свою гостью.