Сломанный мир

Готово, ты можешь повернуться, — произносит она застенчиво.

Я озадачен. Какая странная перемена настроения, а куда делась недавняя надменность? В ней чувство стыда проснулось, когда заговорил об одежде?

Снова разворачиваюсь и тут же встречаюсь с виноватым взглядом девушки.

— Извини, не подумала, что могу смутить тебя своим видом, — поясняет она, опуская глаза в пол и поджимая и без того тонкие губы. Видимо, ей правда стало неловко.

Пока гостья робко присаживается на край дивана, я думаю лишь о том, как хорошо, что толстовка ей велика и закрывает все необходимое.

Не хотелось бы мне опять терять самообладание и краснеть...

Клеа сжимает край сползающего рукава и поднимает взгляд. На ее круглом лице растягивается широкая довольная улыбка, окончательно сбивающая меня с толку.

— Но ты бы видел свое лицо! — заявляет она и начинает давиться от хохота.

Во мне опять вскипает злость. Немедленно вспоминаю, что эта личность и есть та хитрая волчица, что подло цапнула меня за руку и в чьих глазах еще недавно плясали огоньки тщеславия.

И какое тут, к черту, смущение! Да я уже готов ее придушить!

— Не вижу ничего смешного — строго отрезаю я.

Девушка умолкает и несколько секунд внимательно изучает меня. Потом вдруг вскакивает с дивана и быстро подходит. Дистанция между нами сокращается так стремительно, что я невольно отступаю назад и растерянно спрашиваю:

— Ты чего делаешь?

Клеа приближается почти вплотную и с любопытством всматривается в мое лицо, задрав голову.

Столь спонтанная близость немного напрягает. Конечно, это не первый раз, когда нарушается мое личное пространство, такая неловкость случалась в моей жизни и раньше, но с настолько нахальной манерой поведения я сталкиваюсь впервые. Даже Лили со всей ее кокетливостью и привилегиями не позволяет себе подобных вольностей.

Все же я выше девчонки сантиметров на тридцать, поэтому сохраняю относительное спокойствие, но ровно до тех пор, пока та не решает подняться на носках.

В этот миг меня охватывает уже серьезное волнение. Рефлекторно я останавливаю ее порыв, взяв настырную особу за плечи и отодвигая прочь.

Волчица удивленно хлопает ресницами и пару секунд смотрит непонимающе. Затем, будто что-то осознав, задерживает взгляд на моих губах и тихо усмехается.

— Серые, как моя шерсть. Твои глаза, — произносит Клеа, улыбаясь и возвращая взор к предмету своего интереса. — Хотела рассмотреть поближе человеческим зрением.