Сломанный мир

Мягкими, изящными движениями и формой морды оно сильно походит на кошку, но размерами раза в два превосходит взрослого тигра. На нем совсем нет шерсти, кожа угольного цвета напоминает скорее броню, покрытую чешуей. По всей длине позвоночника бугрятся костяные шипы. Еще один рог покрупнее красуется в центре лба, чуть ниже линии лысых треугольных ушей. Характерного кошачьего хвоста нет или он настолько короткий, что не виден мне. Зато лапы, неслышно ступающие по асфальту, опасно сверкают острыми когтями.

Но настоящая жуть охватывает меня, когда гляжу на пару огромных устремленных вниз клыков и черный слюнявый язык, недвусмысленно облизывающий пасть.

Метрах в семи от нас тварь останавливается, изучает пристальным взглядом наши щуплые фигурки. Кажется, с ней застывает и время. Дыхание замирает. Спина покрывается холодным потом. В тишине, налившейся невыносимой тяжестью, я слышу лишь, как бешено стучит в висках в одночасье возросший пульс. Паника. У меня начинается паника.

Для этой махины мы словно два перепуганных до смерти кролика в лапах голодного хищника.

И если ничего не сделать — сожрет. Но что мы можем? Бежать? От такого монстра сложно оторваться, в два счета окажется рядом. Напугать? Одно неверное действие будет стоить нам жизни.

В любом случае у нас не так много вариантов.

— Не высовывайся и будь готова бежать, — процеживаю сквозь зубы, не разрывая зрительного контакта с противником. Лили не отвечает, но я чувствую, как она сжимает толстовку на моей спине.

Лишь бы получилось.

Существо скалится и угрожающе рычит, когда искры срываются с моих ладоней и вспыхивают оранжевым пламенем. Огонь быстро расчерчивает пространство между нами и поднимается высокой стеной. Руки дрожат от напряжения и страха. Почти все свое внимание я сосредотачиваю на подчинении буйной стихии и до последнего надеюсь, что преграда отпугнет неизвестного зверя. Однако монстр ведет себя иначе.

Как взбешенная тварь срывается с места и, еще больше обнажив клыки, одним прыжком преодолевает обжигающий барьер.

Лили визжит и с силой дергает меня назад, сваливая на землю. Длинные лезвия когтей свистят там, где только что находилась моя голова.

Без пищи и контроля пламя опадает и затухает совсем. Снова я не слышу ничего, кроме стука собственного сердца и леденящего душу рычания. Не вышло. Ужас сковывает. Чудовище возвышается над нашими телами, и мы лежим на асфальте смиренно, готовясь принять неизбежное.