Дракон загробного мира: Осколки Расколотой Империи

- Мама,- без моего на то ведома, рот открылся и дрожащим голосом позвал маму.

Это тот самый мальчишка, спрятавшийся в темноте погреба, звал умершую мать. И от осознания того что ребёнок в осколке так до конца и не упокоился, мне становилось невероятно плохо.

Нужно подавить их, хотя бы ненадолго. Если я не сделаю дело, а они вновь окажутся взаперти, то когда я в следующий раз вновь сольюсь с осколками, ничем хорошим для меня это не закончится. Мне нужно учиться управлять этим состоянием, управлять, чтобы позже, когда я стану сильнее, полностью растворить эти осколки в себе.

Сейчас они меня пугают, а позже, если я не справлюсь, сведут меня с ума. Такой исход не для меня, не для меня!

Волна злости смела хор голосов из моей головы. Как и было сказано, мои личные эмоции помогают держать в узде остальные осколки. Но вечно злиться или пребывать в ярости я не могу. Нужно что-то ещё. Может быть, подойдёт колыбельная? Например, воспоминание. Моё воспоминание. Могут же осколки передавать мне свои эмоции, значит, могу и я передать им свои эмоции.

Ложкой снег мешаяHочь идёт большая,Что же ты, глупышка, не спишь?Спят твои соседи,Белые медведи,Спи скорей и ты, малыш.

Голос моей матери медленно пел колыбельную песнь и я передавал осколкам свои собственные эмоции. Грусть, теплота, желание спать. Это воспоминание, когда мама пела мне на ночь, то немногое что осталось у меня от неё. Никаких вещей, никаких фотографий, ничего кроме этой песни и пары смутных воспоминаний и образов. Когда мне плохо, я всегда вспоминаю эту песню и то как её руки касались моих волос.

И тогда, тёплая волна её доброты смывает все плохие эмоции. Это же подействовало и сейчас.

Чувствуя как стихают голоса осколков внутри меня, я наконец принялся за дело. Первым делом что я сделал, это использовал взгляд покровителя. Пройдясь им по нити, связывающий меня с Лими, я узнал пару интересных деталей. Во-первых, хитрый артефактор имел на руках мою тысячу пушек, но в ближайшее время планировал продать их за огромную сумму денег императору.

Не то чтобы я против императора, но это мои пушки. И все же, хорошо что они ещё у Лими, значит, утром я их получу. Во-вторых, смертник уже был готов и последние свои часы жизни проводил с семьей. Они были сыты, неплохо одеты, а дети раба уже сидели без ошейников. Значит, Лими и правда платил своим жертвам достойную цену. Не сказать что я его поддерживаю или оправдываю, но это хотя бы лучше, чем если бы он просто приказал рабу умереть за так.