Это другое 3

Ой, мамочки, гляди: ушки! — не договорив, воскликнула позабывшая обо всём не свете Силина, когда в уже достаточном утреннем свете увидела, как неподалеку из самого большого и высокого бревенчатого дома с подобием башенки, торчащей из устланной зеленым сочным дерном крыши, вышли две... особи. — Уши! Славка, ты видел?

— Ага, и хвост, — вздохнув, констатировал не разделявший восторгов мамы Силин. А когда две ушасто-хвостатые копейщицы приблизились, то смог оценить их наряд и негромко дополнил своё мнение. — Маслов — изврат проклятый!

К незваным гостям, после перехода оказавшимся чуть ли не посреди выглядящего как экспозиция краеведческого музея поселка, с настороженным видом и опасливо сжимая своё оружие выдвинулись две весьма подтянутые, довольно высокие и стройные, несколько лохматые брюнетки в явно местного производства набедренных повязках да с бандажом из полос ткани вокруг груди.

Хотя чё там было мотать-то, когда нечего — неясно. В рука эти воительницы, а на фоне следом подтянувшихся прочих они выглядели именно таковыми, держали по двухметровому где-то копью. На этом обычность, если это тут уместно, и заканчивалась, так как, помимо упомянутого, на девицах была ещё и ременная сбруя словно из секс-шопа какого-то, о чем свидетельствовали: дурацкая конструкция, розовый цвет и множество явно дешманских блестяшек. Источником же сего перформенса, который с достоинством носили обе явно гордые вниманием от «доброго барина» его приближённые, являлся, как несложно догадаться, Миша Маслов. Своим подарком он явно выделил эту парочку из прочих местных, ибо обе, как ни посмотри, симпотяжки были относительно чисты и даже не воняли.

— Ох и запашок, — не выдержала Силина и покосилась куда-то в район торчащего из прорези примитивнейшего вида туники хвоста у одного из представителей не столь благородной публики, что толпилась теперь за отважившимися выйти вперед копейщицами. — У тебя, кроме пистолетов, мыла случайно нет?

— Нет.

— Жаль.

— Маслов, свинота, — снова высказался Силин по поводу непритязательности почившего одноклассника, который явно ведь мотался сюда на обед, но при этом не смущался антуражем, ибо в прогрессорстве, как видно, ограничился лишь приближенными, на остальных определенно забив.

— Барин, бл... благородие, йопт...

— Не выражайся. Кто такой этот Маслов?

— Говорю же, барином устроился в здешнем, эм, зоопарке. Хотя больше на весёлую ферму похоже. А, точно — усадьба же, бл... Но их благородие однажды умер, так что теперь нам вступать в наследство.