Это другое 3

— Убна, кус внча мона! Дука, дука, — не унималась, явно накручивая себя, как видно, отслуживающая блестяшки, душистое мыло, что-нибудь сладкое из ярких пакетиков, ну и не выстроганное топором в убранстве, за что Маслов наверняка покупал лояльность и, понятное дело, ласку по ночам у этого вот продукта своей среды. — Дука!

— Хрен с тобой, — вздохнув, махнул рукой Силин и полез в Карман, откуда вскоре извлек тут же занявший место на его левом ухе пирсинг. — В конце концов, не штанга в язык(поморщившись).

— Чмуни, больдва кун низа! — сказала девица, после явленных чудес покрепче ухватившаяся за копье.

Вторая, правда, попятилась, когда как толпа зашумела, ну а Силин услышал: «Чужаки, уходите поскорее восвояси!».

— Вот же ж, — подосадовал юноша.

Да, бесспорно, понимающий теперь любые языки, но ответить-то он не в состоянии, а конфликт, как видно, назревает. Но навряд ли найдется в мире то, что заставило бы его пронзить язык пирсингом, который никакой уважающий себя мужчина в рот не возьмет, даже в обмен на способность ещё и говорить на любом языке.

Это в комбинации с уже ставшей невидимой серьгой в ухе, а так-то там — косметические модификации языка, ага, для тех целей, которые уважающим себя мужчинам не нужны, ну и, самое главное, защита от ядов, очень не помещавшая бы в кафе у школы в Воднинске, где Силина опоили для похищения. В общем, дилемма: плюшка или гонор.

— Ты что, Слав, понимаешь их? — что-то уловив в реакции сына, поинтересовалась Силина.

Которая, конечно, в отличие от гордеца навряд ли бы так же ерепенилась, но резерва-то с маной у нее нет, да и княжство с его древо-алтарем для запитки через управляющее золотое кольцо всех прочих побрякушек — неведомо где сейчас.

Да и запитать сей артефакт в форм-факторе, вызывающем столь стойкую неприязнь, скорее, Славика, нежели небрезгливого Кима, таким же образом, как чуть ранее было проделано с магозащитным амулетом на шее Софьи Самуиловны — слишком громоздко и ненадежно из-за вероятных конфликтов. А потому:

— Стоять бояться! — грозно вдруг выкрикнул Силин, когда, напитав мышцы Круа, сработал на опережение и, ускорившись, резко сблизился да снес явленным в правую руку Основным клинком.

.. Нет, вовсе не голову сероухой темноволоски, а всего лишь наконечник её копья, тем самым оставив безоружной ревнительницу Масловских завоеваний. Хотя нет, вон, кинжал на поясе ещё имеется у неё. — Всем стоять!

Однако вокруг уже завопили, запищали, кто-то зарычал, но все единодушно разбежались кто куда.