Мера Жизни: Набираясь сил.

-Вот как? – лицо японца неуловимо изменилось. – И почему же?

-Вы не соответствуете занимаемой должности и не можете научить чему-то полезному!

-Ты уверен в этом, Андрей? – глаза Фукиды ещё больше сощурились, превращаясь практически в щёлочки, он разомкнул руки, левая автоматически опустилась на рукоять катаны, торчащую из-за пояса.

-Конечно! Хотите убедиться, господин Фукида? – я доброжелательно улыбнулся и шагнул к беседке, возле одной из стенок которой был стенд с тренировочными мечами. Обычно Андрей выбирал деревянные или бамбуковые мечи, но сейчас я взял боевой, похожий на чандао.

– Сразимся до первой крови?

-Если меч вынут из ножен, его трудно удержать! – изрёк банальность японец.

-Вы уж постарайтесь, господин Фукида. Когда ссать начинаешь, тоже трудно остановиться, но ведь получается же, если постараться!

Мы стали друг против друга, смотря на противника. В себе я был полностью уверен. Да, я ещё не приступил к закалке тела, но я целую неделю культивировал, мои мышцы и нервы подстёгнуты Ци и силой Молний.

Да и опыт тысячелетий схваток никуда не делся. Просто завтра я буду себя не очень хвалить за сегодняшнее и всё.

Фукида, судя по всему, на самом деле специализировался в Иайдзюцу, весьма сомнительной, на мой взгляд, манере фехтования. Конечно, в теории мгновенный удар противника мечом на поражение – это весьма эффектно, но только если противник этого вообще не ожидает. Ну а если ожидает, то промах означает для адепта иайдо фактически проигрыш и смерть в реальном бою. Помнится, такие придурки после уклонения противника делали ноги, стараясь вложить катану обратно в ножны для нового удара, за что часто их поражали в спину, как трусов.

Да и минимальная защита у цели изрядно снижает эффективность такого удара.

Мы стояли и смотрели, ожидая малейшего движения противника, чтоб отреагировать. Наконец Фукида не выдержал первым – мышцы его едва заметно напряглись, ладонь сжала рукоять катаны чуть сильнее, неразличимый миг – и его катана вылетает из ножен, стремясь серебристой змеёй к моему горлу.

Ого! Да он, пожалуй, настроен мне шею перерубить, а не чуть-чуть порезать.

Я тоже не стою на месте. Мгновенное движение на опережение, я будто лист, а удар катаны – ветерок, который гонит этот лист. Проворачиваюсь вдоль меча противника и его правой руки, захожу чуть сбоку – и обнажаю свой меч, прикасаясь его лезвием к шее японца. Тот застыл, как статуя, а по лезвию чандао потекло несколько капель крови.

-Вы мертвы, господин Фукида. Всего вам хорошего.