Вигго: Наследник клана

Они буквально разрывали плоть, пока не превратили её в кровавое месиво!

Думаю, никто не осудит меня за то, что при виде страданий и гибели бессердечных ублюдков я испытывал мстительный восторг.

Зачистка помещения длилась не дольше минуты. Я наблюдал за ней, пока не сообразил, что пора сматываться. Ворвавшиеся в лабораторию парни явно не пощадили бы меня. С какой стати? Я для них был таким же мясом, как для врачей. Не знаю, откуда во мне возникла подобная уверенность – наверное, сработал инстинкт самосохранения.

А ещё мне не нравился запах этих бойцов. Трудно объяснить, но он сигнализировал мозгу о враждебности. Настолько сильно, что его трудно было игнорировать. Странно, что я вообще чувствовал запах, конечно. Но об этом задумываться уже было некогда.

К собственному удивлению, я смог сесть. Правда, испытывая непрерывную боль. Оказалось, мои конечности до этого были прикованы к металлическому столу. Теперь же браслеты открылись. Я стал свободен! Как может быть свободен муравей, на которого ребёнок направил при помощи линзы сфокусированный солнечный луч.

Спецназовцы добивали корчившихся на полу врачей, не обращая на меня внимания. То и дело раздавались приглушённые шлемами крики:

- Мочи козлов!

- Вон того стрельни. Пополз, падла, куда-то!

- Что, тварь, думаешь смыться?! Сдохни, гнида!

Все эти замечательные фразы чередовались с выстрелами и ударами, которые спецназовцы щедро раздавали врачам, явно получая неподдельное удовольствие. Я целиком и полностью разделял их энтузиазм и с радостью присоединился бы к кровавому развлечению, если б не понимал, что буду убит, стоит спецназовцам обратить на меня внимание.

Так что надо было делать ноги, и поживее.

Чёрт, да как это вообще может происходить?! Нет, наверное, я всё-таки брежу! Но инстинкт гнал меня прочь.

Вытащив изо рта пластиковую штуковину, я быстро осмотрелся и заметил то, что показалось мне подходящим убежищем - небольшую щель у самого пола. К ней вели алые потёки. Похоже, мне предстояло спрятаться в канализации.

Но больше деваться было некуда. Что ж, лучше оказаться в жидком дерьме живым, чем покрытым хрустящей золотистой корочкой. Я сполз со стола на скользкий от крови пол и направился к спасительной дыре. Господи, как же это было больно! Любое движение отдавалось в теле огненной вспышкой, а необходимость опираться ладонями и коленями была просто пыткой, которой я сам себя истязал.

За моей спиной раздались крики.