Выгодная сделка

— Егудим, — злобно таращась, ответил тот.

— Хорошо, — кивнул Скирм и ударил его зажатым в кулаке письменным инструментом в глаз. — Видишь, Егудим: я настроен серьезно, — бесстрастно продолжил тивиец, когда Сулгрид впихнул в глотку орущему пленнику кляп. — Сейчас ты проводишь моего друга и покажешь ему, где хранятся долговые расписки и договора Шлеймона, а потом принесешь их сюда. Если вдруг ему покажется, что ты хитришь или задумал что-то недоброе, это будет стоить тебе зрения, — Скирм выразительно приставил остро отточенную палочку к уцелевшему глазу.

Сулгрид поднял пленника, и они покинули залу.

Присутствующие, не вмешиваясь, следили за разыгравшимся перед их глазами кровавым действом, находясь в глубочайшем недоумении.

— Должно быть, вы хотите знать, что происходит? — обратился к ним Скирм, усевшись в красное кресло, еще хранившее тепло тучного зада ростовщика.

— Да, — ответил за всех нашедшийся первым Бельсена ур Гамасу.

***

Скирм и Омус из Енгорема шли и разговаривали. О многом: о людях, о жизни, о поступках праведных и неправедных, о добре и зле, о земном и небесном, о милосердии, человеколюбии и справедливости.

Проповедник рассказал о Богине, которая лишилась глаза, выплакав его без остатка, чтобы потушить Великий мировой пожар, устроенный Богом, чтобы очистить землю от людей.

Слова проповедника были просты. В них чувствовалась такая искренняя чистота, что они попадали Скирму прямо в сердце и рождали в нем прежде неведомый пронзительный стыд. Жгучий, словно соль в слезах Богини.

Впервые тивийцу было стыдно за свою жизнь. Он взглянул на нее глазами Омуса и испытал отвращение. Скирм увидел себя гниющим трупом, извивающимся в дерьме червем, свиньей, с утробным урчанием жрущей помои.

Тивиец бессильно повалился прямо на раскисшую землю и зарыдал в голос. Соленые капли безудержно катились по щекам, смешиваясь с сыплющейся с неба из Чертога Богини влагой. Слезы словно вымывали годами въедавшуюся в душу грязь. Ее накопилось много.

Сколько он провел в таком состоянии, Скирм не знал.

Старик же просто сидел рядом, не шевелясь и не произнося ни слова. А потом тивиец увидел походившее на глаз солнце на фоне чистого неба, в появившемся вдруг в тучах разрыве. Такой легкости на душе он не испытывал никогда.

Когда они подходили к пещере в Коэнхе, Скирм был твердо уверен, что не только сам не причинит старику вреда, но и никому на свете не позволит этого сделать. Оказалось, он ошибался.

На них напали из засады у входа в пещеру.