Пират. Безумный мир - 2

Разум Князева все же сумел найти с телом общую связь. Теперь же он собирался использовать такие сильные раздражители, как боль и усталость, чтобы углубить уже имеющиеся «узы».

И наконец в-третьих, Андрей хотел проверить своё тело на прочность. Узнать тот предел, после которого он окончательно свалится без сил и больше не сможет подняться.

Люди всю свою жизнь работающие в офисах могут не до конца понимать важность знания своих пределов. Но если от знания подобных величин зависит твоя жизнь, то приоритеты сильно меняются.

И стоило помнить, что все ранее перечисленное надо было делать под слышащийся позади постоянный грохот. Элиас Бос в технике своей секты выглядел поистине угрожающе. Покрытый кровавым ореолом он практически по колено уходил в песок, но тут же вырывался вперед, расшвыривая вокруг десятки килограмм песка благодаря чудовищной силе.

Надо признать, со стороны они, должно быть, смотрелись очень необычно. Если Андрей мог иногда нести саблю и в одной руке, то вот Элиасу приходилось бежать с двуручником, что опять же не добавляло ему хорошего настроения.

А если добавить сюда скорость на уровне лучших атлетов Земли и это на песке, то все становилось еще более причудливым.

Если поначалу расстояние между ними сокращалось, то теперь оно устаканилось и не превышало пяти метров.

Но долго так продолжаться не могло.

Поддерживать концентрацию с каждой секундой становилось все тяжелее. Тратя энергию с огромной скорость, тело стремительно уставало.

«Зачем упираться дальше?» - подленько шептала ему усталость: «Ты и так уже добился большего чем собирался. Сколько ты уже держишь эту ношу? Отпусти. Если жрец тебя обгонит, это все равно ничего не изменит. Ты не должен ему ничего доказывать».

Андрей с трудом посмотрел вбок и с силой выдохнул, когда увидел бежавшего наравне с ним Боса.

Правда, столь продолжительный бег под техникой ярости тоже не прошел для Элиаса бесследно.

«Я помогу!» - тяжесть, которая грозила бросить Андрей к земле немного уменьшилась, и Князев почувствовал, как часть его боли и бремени перехватила пыжащаяся Сайбер.

Не привыкшая к таким чувствам сабля надрывалась, но все же самоотверженно помогала своему хозяину бежать дальше.