Чума теней

Тот же, по сути, меч наёмника, но чуть длиннее и ещё чуть уже. Правда, рукоятка богато украшена, да и сталь, видимо, была очень качественной, что более характерно для клинков знати.

Один из сходов закончился для обоих фехтовальщиков плачевно: отрубленная рука первого упала в воду, а второго сильный укол пронзил насквозь, перебив позвоночник.

И, не мешкая, Воин Чести бросился к своим бойцам на помощь. Очень вовремя: один из стражников уже был оглушён палицей, а три арбалетчика убиты.

— Э, а я? Так не пойдёт! — охотник, обнажив меч, бросился за Воином Чести, но тут же остановился.

Дети. Они же должны умереть! Кому принадлежала та, другая тень, которая надоумила Блича и Фейли прыгнуть с лодки, разберёмся потом. В первую очередь ликвидируй выявленные тени.

Оставив Воина Чести, Олэ вернулся к детям. Блич ждал его в фехтовальной стойке с обнажённым мечом. Фейли тоже не собиралась стоять в стороне, и, подняв камень, готовилась защищать брата — прошли те времена, когда девчонка терялась в момент конфликта.

А рядом с Фейли стоял, точнее, пытался стоять, обессиленный борьбой за жизнь профессора (вот он — жив ли? — лежит на берегу) мокрый Герт.

Ах, горшечник, ученик липовый! Как он, Олэ, пень глупый, сразу не догадался, что ни в какую Угрозу мальчик не поверил. Что клал он на всё ученичество, что навязался из желания спасти Фейли и просто ждал момента. Неужели вампир прав, и ты, принёсший себя в жертву во имя людей, ничегошеньки в них не понимаешь? Точнее, не понимаешь в лучших из них. Тех, которых не сгрыз цинизм, не задавило безумие быта.

— Я убийца, но не людей! Отойди-ка в сторонку, горшечная душонка!

Не хочет уходить? Прекрасно, сдохнет за компанию. Не две, а три головы одним ударом. Детские головы, но что поделать? Лучше этот грех, чем мир, погрузившийся в тень, и крик Чёрного Человека: Твоя вина, охотник!

— Идите с миром, учитель! Или идите с миром, или мы убьём вас, учитель.

— Ага, Герт, уже бегу. Ха, сопляк-команда!

Благородный клинок больше не кричал «Не смей!». Или кричал, но Олэ, взбудораженный боем и отчаянием, что упускает носителей болезни, убившей маму, гласа не слышал.

— Именем герцога, стоять!

— Прочь! Я убийца, но не людей!

Оглушённый стражник, когда пришёл в себя, сразу увидел, что товарищам уже не нужна помощь, а вот детям очень даже пригодится.

Он не послушал призыва Олэ отступить. И немедленно расстался с жизнью.