Чума теней

— Да ты я вижу, вообразил себя волком перед стадом овечек. Но, положим, здесь не все бараны, а ты не единственный волк.

Аристократ громко положил на стол ножны, в коих покоился его клинок, выдержал эффектную паузу и закончил:

— Скорее всего, ты проиграешь.

— Возможно, — не стал спорить охотник, — но сколько людей прежде я успею забрать в могилу? Оно стоит того? Уверяю, проверка не займёт много времени и... мм... она вас даже позабавит, разумеется, всех, кто непричастен к Угрозе. Подчинитесь мне во имя милосердия, чтобы избежать ненужной крови.

Считайте, что это простая прихоть. Прихоть сумасшедшего, пусть будет так. Но сумасшедшего с мечом.

Глава вторая. Угроза.

Герт был в восхищении.

Никогда он не видел такой ловкости и сноровки в благородном искусстве поединка. Пакостные выходки солдат герцога в трактире сильно пошатнули их положение в мире его подростковых кумиров, а уж постыдное поражение и вовсе свергло с пьедестала. А свято место пусто не бывает. Герт слышал от священника, единственного учёного человека в посёлке, что в его возрасте как никогда сильна потребность кем-то восхищаться и с кого-то брать пример.

Иметь своих героев.

Первыми героями Герта были рыцари, хотя менестрели и не часто останавливались в ремесленном посёлке на постой. Но новый герцог изгнал менестрелей совсем, ограничил права знатного сословия и перестал проводить турниры. Зато от зазывал в копейщики и арбалетчики не было теперь отбоя. Зазывалы не умели так красиво говорить, как менестрели, но все слова в их речи были понятны простолюдью.

Очень скоро и у деревенских и у посёлковых мальчишек, и у юных обитателей предместий и ремесленных кварталов сложилось мнение о военной профессии, как о романтичном и увлекательном занятии.

Герту не хватило смелости сбежать от родителей в четырнадцать лет — возраст, с которого герцог брал на обучение копейщиков. Но в пятнадцать унылое существование в мире горшков стало просто невыносимым.

Больше всего Герт стыдился, что разбил в приступе странной ярости много посуды перед тем, как уйти, и даже повредил отцовский гончарный круг.

Он сам не мог понять, почему это сделал. И поклялся вернуть всё родителям сторицей, когда разбогатеет на какой-нибудь войне.

Он знал, что приём в армию герцога уже закончен в этом году. Но если кто-то из копейщиков со стажем поручится, тебя примут на довольствие. Узнать, в каком квартале ближайшего города встал на постой один из отрядов — не представляло труда.