Чума теней

Не смущайся, я знал, что ты захочешь поговорить.

Тень приняла свою настоящую форму, пятнадцатилетнего мальчика.

— Вот только как мы будем общаться, парень?

Тень приняла форму одной из букв Единого алфавита.

— А ты сообразительный малец! Ну, с чего начнём?

П. Р. О. С. Т. И.

— За что, Блич? Стой! Сам догадаюсь. Вашу больную логику со временем начинаешь понимать. Я в тюрьме, я обречён. И когда я больше вам не угрожаю, ты вспоминаешь не о том, как я хотел вас убить, или как унижал тебя, воробушек, а только хорошее.

Как спасал вам жизнь и честь, как кормил и одевал. И тебя гложет чувство вины. Успокойся, воробышек. Не думаю, что я делал это из симпатии к вам.

Т. Ы. М. Е. Н. Я. Н. Е. Н. А.

— Не знаю, Блич, не знаю, извини, что перебил. Дядю вашего совершенно точно, заколю, как собаку бешенную во втором поединке, да ещё над трупом поглумлюсь. А тебя?.. Дай подумать.

Олэ сел на пол, потёр лоб. Тень терпеливо ждала, когда охотник сформулирует мысль.

— Бросив мне вызов, вы взбесили по-настоящему, все трое.

Сопляк-команда! Хотя, одновременно, я был вам и благодарен, что вы сопротивляетесь. Не так легко убивать детей, — это я понял ещё в трактире, — а безоружных — вдвойне. Это было бешенство, но не ненависть. Вот в путешествии я тебя, действительно, ненавидел. Фейли — нет, тебя — да. Её правильность как-то не бросается в глаза, а вот ты направо и налево суёшь своё мнение. Да ещё когда вспыхиваешь — о, эти глаза-бритвы! Взглядом будто капусту шинкуешь. Разумеется, что и я ненавижу тебя ещё сильнее в ответ. Но вот, знаешь, что странно?

Тень мальчика пожала плечами. Олэ улыбнулся, мол, вопрос был риторический, откинулся на ворох соломы, заменявший подушку, вытащил оттуда одну соломинку и начал пожёвывать.

— Сейчас мне с трудом верится, что я так остро реагировал на все твои... ну, понимаешь. Вспоминаются только какие-то забавные моменты. Смешные для нас обоих, а не когда я над тобой насмехался. И совершенно никакой ненависти. Всё-таки дурная это затея — заботиться о тех, кого убить собрался.

Мостики всякие появляются. Я ответил? О чём ты ещё хотел поговорить?

Тень приняла облик девушки.

— Эрет? Что с ней?

Тень показала уезжающую карету.

— Отпустил? Ну, и, молодец. О чём печаль-то? Неужели не отпускает?

Тень печально кивнула.

Охотник выплюнул соломку, встал, и начал расхаживать по камере.

— Мда, любовь это, конечно, не по моей части. Но вот продажные девки, да, ты прав, я их лучше знаю.... Нет, Блич. Не думаю, что она вернётся когда-нибудь.