Чума теней

Или худший — кто доподлинно, кроме якшающихся с заклинателями призраков знает, что там, по ту сторону?

Олэ вытер окровавленный кинжал об штаны убитого и тяжело поднялся. Затем подобрал побагровевший меч и со странным выражением лица осмотрел пустырь.

Я убиваю, но не людей, я убиваю, но не людей,... а чьи же это трупы тогда смотрят в небо недвижными глазами?

Герт помогал вправлять плечо Бличу, Эрет пыталась привести в чувство Фейли, доктор Найрус профессионально спасал жизнь обезноженному ветерану. Кай, сидя на земле, придерживал голову, чтобы она не оторвалась окончательно, и ругался, а шесть человек лежали в разных позах, и души уже покинули их тела.

Со стороны приличных районов начал приближаться шум. Олэ не шелохнулся, пока разгулявшаяся компания не подошла на достаточное расстояние, чтобы понять, что здесь произошло.

Смолкли песни и пляски. Нарядные девушки и парни смотрели на трупы и раненого вампира со страхом. Но страшнее мёртвых им казался выживший.

— Что? — зло, намного злее, чем хотел, крикнул Олэ и обвёл убитых мечом, на котором повисла пропитавшаяся кровью лента мира с чьего-то колена.

— Не видите, День Святого Гло отмечаем? С праздничком, дорогие человеки! Любви и Доброты во имя Гло Святого, мальчики и девочки! Любви и Доброты!

Немая, подавленная толпа начала пятиться назад, а затем рассыпалась ручейками убегающих.

Олэ подошёл к Найрусу.

— Как ветеран? Жить будет?

— Потерял много крови. Ничего не гарантирую, но вполне возможно.

— Зачем, дурак?! Зачем? Ну, что теперь скажешь вдове и сироткам лучшего друга? Теперь как будешь им смотреть в глаза? С гордостью? Мрази, тупые мрази, как же мне надоело спасать ваш проклятый род! Ты же воин, человек войны! Неужели в мирной жизни не нашлось лучшего занятия, чем охранять такую сволочь? Чем работать в таком постыдном месте!

— Н-не н-нужны, — ветерана бил озноб.

— Н-ненужны н-наёмники в н-новой армии. Устал от войны. В борделе тихое место. Выгоняй зарвавшихся клиентов. Только и делов. Но много платят. Не осуждай.

— Запомни, — смягчив тон, сказал мечник — Первая канава возле Грязной улицы. Сверху я положу мшистый камень. Там будут лежать деньги. Тебе и сироткам друга. Я оставлю всё. Всё, что больше платы за дальнейший путь.

— Он вряд ли запомнит, у него шок, — вздохнул Найрус. — Я удивлён, что он вас вообще понимает и отвечает вам.

— Так найди, где записать и положи ему в карман!

— Я не уверен, что он умеет читать.

Мечник опять пришёл в ярость.