Чума теней

Они хотели связать незнакомца, закрыть ему глаза повязкой и заткнуть рот кляпом. Затем разбудить и убежать с хохотом. Раз он так боится темноты, для него будет сущей пыткой, пока не придёт трактирщик, пребывать в подобном положении. До утра, а может и до обеда. Как повезёт.

Пока что не везло. Странный мечник спал не тихим сном нормального человека, а метался по кровати, словно в бреду — связать, не разбудив, не представлялось возможным. Впрочем, их было шестеро, а он один, поэтому сомневались копейщики недолго.

Четверо по команде Соловья схватили спящего за руки и за ноги; Квашня бросился вставлять кляп, при этом уронив лампаду, от чего комната погрузилась в темноту, и последовавшие события Соловей увидел как движения смутных силуэтов.

Незнакомец сразу проснулся. Да, он был в ужасе, что, открыв глаза, не увидел света. Но этот ли страх придал ему сил?.. В его действиях чувствовалась не только ярость мечтающего вырваться из кошмара, но и профессионализм опытного воина. Точнее, не воина, — на поле боя такие навыки бесполезны, там никто не будет вязать тебе руки и ноги, а просто добьют, если ты не рыцарь, за которого можно взять выкуп, — а скорее, бойца.

Бойца, которого держат для работы в одиночку в тылу врага.

Сделать вывод о подготовке незнакомца Соловей мог только по скорости, с которой всё произошло. Конкретных действий в темноте разобрать он не мог. А жаль. Там было на что посмотреть.

Если бы Соловей обладал кошачьим зрением, то увидел бы, как, проявив просто нечеловеческую гибкость и зарычав волком (Квашня, Квашня, так ли уж ты был неправ, когда говорил об оборотнях?), незнакомец вывернулся из рук копейщиков и тем же движением всадил одному из них локтем с разворота.

Затем кулаком в челюсть он заставил пошатнуться Квашню, а ударами ног отбросил его товарищей от кровати. И не дав Соловью даже мгновения обнажить меч, прижал его к стене. Квашня попытался было обхватить незнакомца сзади, но получил удар сворованным квилоном в живот. Незнакомец выхватил кинжал у Квашни, не оборачиваясь, и вонзил, не глядя, что, как и точность предыдущих ударов, предполагало привычку биться, в том числе, и в полной темноте. А то, что, не вкладывая корпус, почти не замахиваясь, он пробил кольчугу, свидетельствовало об огромной силе в, на первый взгляд, худых руках.

Да уж, силы незнакомцу было и, вправду, не занимать. Соловей смотрелся намного шире в плечах, но сдавленный бойцовским захватом не мог даже пошевелиться.