Чума теней

Вот ты взял грех, когда украл. А дальше второй, матери соврал. А дальше третий, товарища подставил, чтоб самого не наказывали.

А всех хуже, ещё говаривала матушка, когда человек набрал на свою душу столько грехов, что Небо от него отворачивается. Тогда нет ему спасения, сколько ни раскаивайся. Даже когда пытаешься сделать доброе и хорошее, всё в итоге злым и ужасным обернётся.

Слова матушки оказались пророческими. Гнал коней, чтоб спасти старика и девочку, а кончилось тем, что погубил и мальчика. Куда ни кинь, всюду клин.

Соловей пытался понять, где же взял на себя грех, который последняя капля, после чего Свет внутри гаснет, но не мог. И тогда он зашёл в храм. Впервые в жизни своими ногами, а не под руку с матушкой.

Долго стоял на коленях перед алтарём Света и сумбурно шептал просьбы о помощи. Просил знака, просил совета. Но пустота в сердце. Словно, и, вправду, Свет для него погас.

Подавленный, разбитый Соловей вышел из храма и стал искать кабак.

Ему хотелось умереть, поэтому он собирался напиться.

* * *

Когда смерть собирает свою жатву в таких пустынных местах, как пространства перед трущобами, лишь псы и вороны завершают её работу. Если занесёт приличного горожанина — в страхе повернёт назад, если увидит нищий или боец ночной армии — подойдет, лишь обобрать покойников.

Олэ надбавил вожаку, чтобы павших в стычке на пустыре достойно похоронили, а единственному выжившему помогли добрать до дома, но забыл взять клятву каторжанина, поэтому трупы остались лежать там, где он их оставил.

Лишь пропала вся одежда, исчезли доспехи, и даже золотой зуб у одного из покойников был выдран с корнем. Правда, одноного ветерана мародёры не нашли — видимо, мужик нашёл в себе силы уползти.

Стояла ночь. Такая тихая ночь, которая бывает лишь после большого праздника. В этой тишине урчание собак раздавалось далеко вокруг и казалось звуками пиршества каких-нибудь потусторонних тварей.

Но был один труп, который четвероногие падальщики не трогали. Ни одна собака не осмелилась даже приблизиться.

Что-то такое почувствовали и мародёры, поэтому на теле уцелела одежда, а на ногах сапоги.

Этот человек умер не простой смертью. Из него выпила кровь нежить.

Воздух заискрился. Собаки прекратили трапезу и поджали хвосты.

Блеснула вспышка. Скуля, собаки бросились наутёк, а посреди пустыря встали в полный рост трое мужчин с посохами в руках и бородами на лицах. Один носил чёрную накидку, второй — белую, третий — серую.