Шаг в сторону

«Конечно, глянь: девки похожи как две капли, только у тебя постарше».

Постарше? Сестра глядит недоумённо: и впрямь, она-то за прошедшие с того дня девятнадцать лун вытянулась, округлилась, а я не изменилась, разве что ещё сильнее похудела.

Заталкивают внутрь, бросают на пол. Мама уже там, прижимает к себе малыша. Тянется к нам с сестрой, ласково гладит по дрожащим плечам — обеих.

«У него здесь ещё мать, командир, не можем найти», — бурчит один из чужаков.

«Чёрт с ней, этого достаточно», — отвечает худой человек со злым, острым лицом.

Их трое в палатке. Я прикидываю, нельзя ли что-нибудь сделать — может, хотя бы мама с братом смогут…

«Бесполезно, мелкая, — перехватывает мой метущийся по шатру взгляд разбойник у входа. — Снаружи наши люди на каждом шагу».

«Ну, чего тянуть, командир, проучим подлеца Рави? — торопит другой, жадно поглядывая на маму. — Боги сердитые, вы гляньте, какая красотка! Везёт же некоторым мерзавцам!»

«Баба моя, — перебивает командир. — Берите девчонок.

Двое чужаков переглядываются и разражаются мерзким хохотом.

«А пацана кому?» — издевательским тоном, сквозь смех интересуется один из них.

«С пацаном тоже поработаем. Такие, как Рави, не заслуживают права продолжать свой род», — он вытаскивает из ножен на бедре короткий кинжал и направляется к братишке.

Сестра вскрикивает, вскакивает на ноги и тут же попадает в медвежью хватку чужака.

«Ишь, какая — нетерпеливая!»

«Ну так начинай», — безразлично отзывается главарь и вырывает брата из объятий матери.

Малыш душераздирающе кричит, предчувствуя беду.

Закрываю глаза — в них всё равно темно от гнева. Ну же, проклятая сила, не всё тебе небо да землю сотрясать?

Бежит, бежит по венам. Наполняет ладони — горячая, тягучая гуща. Руки поднимаются сами — а дольше достаточно лишь мысли, слабого сигнала. Как удачно — все трое рядом, увлечены своим делом, ко мне почти спиной…

С запозданием мелькает страх: не задеть бы малыша…

Вспышка, треск, грохот.

Полотнища шатра напротив больше нет. Там, снаружи, слышатся крики, кто-то зовёт на помощь. В дыру заглядывают чьи-то обескураженные лица. Я не смотрю на них. В тихом отупении разглядываю лежащие на земле изломанные тела — вперемешку любимые и ненавистные. Перевожу взгляд на свои ладони — как они умудрились такое сотворить?

Прежде, чем кто-либо успевает понять, что произошло, с громким треском ломается деревянная опора.